Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

— Ничего, — прошипел он сквозь зубы.

— Правильно, повар Чанг. Ничего. Потому что я — ваш начальник, а не ваша мама. Вы — не ребёнок. Готовы вести себя, как взрослый мужчина, которым и являетесь, можете остаться. А если вам доставляет удовольствие жалеть себя и лелеять воображаемые обиды, дверь вон там. Я очень ценю ваши профессиональные способности. Но здоровую атмосферу в месте, где я провожу большую часть дня, ценю гораздо выше. Подумайте о том, что я сказала. Разрешаю вам выпить кофе, чтобы думалось легче. Вернусь к вам через пятнадцать минут.

Когда я собиралась вернуться в кухню, меня перехватила Соль.

— Юри, вот как у тебя получается быть одновременно грубой, зрелой и справедливой? — спросила она шепотом.

— А зачем мне быть мягкой и дипломатичной с тем, кто понимает лишь язык силы? Этот человек считал, что мне место шефа досталось незаслуженно и поэтому я — отличная мишень для его нападок. Нет, если бы он жаловался на жизнь кому-то из коллег после работы под бутылочку соджу, а на работе вёл себя корректно, вопросов к нему не возникло бы. В конце концов, я — не золотой слиток, чтобы всем нравиться. Но любой, кто решит попробовать на прочность мою психику, получит по полной.

— Ну, почему я так не умею? — вздохнула девушка.

Ну, как "почему"? Потому что родители с ноги вынесли твои личные границы, когда они только начали зарождаться. Ведь удобный, зависимый от чужого мнения ребёнок — это гораздо лучше, нежели ребёнок счастливый. Ничего. Я Со Хёна научила плохому и тебя научу.

— Что будет, если позволять всем вокруг тебя обижать? Жизнь в постоянном напряжении и стрессе. Милая, ты будешь чувствовать боль и гнев, которые начнут разрушать тебя изнутри. Это убьёт твою самооценку и спровоцирует выгорание, тревожность и вызовет депрессию.

— Но такой ситуации невозможно сохранить лицо, — Соль замялась, но всё же продолжила. — А ещё стыдно быть такой эгоисткой и думать о себе.

Ах, как же я могла забыть про лелеемое аборигенами чувство собственного достоинства, на которое даже дышать нельзя? Черт бы побрал эти глупые условности.

По этой же причине я не имела права критиковать личные качества своего подчинённого и должна была либо молча сносить издевательства, либо отвечать такой же пассивной агрессией. Чтобы он, не дай бог не «потерял лицо». Как начальница и младшая по возрасту я не имела права опускаться до прямого конфликта и откровенно говорить о назревшей проблеме.

— И плевать. Никто не имеет права расшатывать твою психику. Никто и никогда. Защищать себя — это не эгоизм, а твоё право. Повтори! Соль, я жду.

— Никто не имеет права расшатывать мою психику. Защищать себя — это не эгоизм, — послушно повторила девушка. Шепотом. Будто бы боялась, что кто-то услышит такие кощунственные речи.

— Молодец, — улыбнулась я, потом взглянула на часы и поняла, что время, которое я дала повару Чангу уже почти истекло. Какой смысл теперь идти на кухню? Проще подождать оставшиеся три минуты здесь.

Если честно, не ожидала, что этот мужчина действительно, будет пить кофе и думать о своей жизни.

— Вам есть, что сказать мне? — спрашиваю спокойно.

— Да, шеф Кан, — произнёс мужчина, глядя в пол. — Я был не прав. Прошу прощения за недостойное поведение.

— В чём конкретно вы были не правы?

Это не праздное любопытство. Вдруг он считает, что ошибкой его было нападать на того, кто ему не по зубам и найдёт себе более слабую жертву? Ту же Соль, работников кухни или официанток. А мне это не нужно.

— Я не должен считать себя лучше других и думать, что им всё достаётся незаслуженно. Зависть порождает плохие мысли и отвратительные поступки. Я буду работать над своим характером. Шеф Кан, спасибо. Вы напомнили мне об одной важной вещи. Я хочу жить лучше, иметь хорошую работу, дом, машину, а не чтобы жизнь других людей из-за меня стала хуже. И на самом деле не так уж важно, как легко они получили то, что имеют. Их потери никак не приблизят меня к моей цели.

— Хорошо, повар Чанг, вы можете вернуться к работе. При одном условии. Вы, действительно, постарайтесь вести себя корректно и сдержанно со всеми сотрудниками кафе. Никакого высокомерия и презрительных взглядов. Никаких двусмысленных комментариев, злых шуток или прямых оскорблений. Надеюсь, вы не разочаруете меня.

Вот уже месяц мужчина вел себя примерно: не хамил, не грубил. Всё больше молчал и усердно работал. Подход "Улыбаемся и пашем" мне всегда импонировал. Осталось только научить моего подчинённого улыбаться и не смотреть на официанток волком.

Нет, я понимаю, когда эти дурочки прибегают к нему с вопросом: "А если клиент очень хочет омлет без яиц, это можно приготовить?" Тут у святого нервы сдадут. Но в остальных случаях можно и поласковее быть.

Меня, кстати, после удивительной метаморфозы повара Чанга начали за глаза драконом называть и откровенно побаиваться. Раз смогла парой фраз скрутить мужика в бараний рог, то от них и мокрого места не оставлю, если мне что-то не понравится. Зато вопросов на что повёлся Тен Со Джун больше ни у кого не осталось. Красоток вокруг много. Да, и не так сложно при наличии денег довести до идеала миловидную внешность. Пластическая хирургия тут на высоте. Какое захочешь личико сделают. А, вот, характер... характер ни за какие деньги не купишь.

Глава 40

А в марте, когда зацвела вишня, прошёл суд над Тен Чон Су. Моя новая семья тяжело это перенесла. Признаться, я не думала, что это событие лишь сильнее сплотит этих людей вокруг Со Джуна.

Никто ни разу не обвинил его в том, что он вынес на всеобщее обозрение преступления того, кого всю жизнь считал братом. Даже родители Чон Су были на стороне племянника.

Это фанатов арестованного айдола особенно бесило. Родители же не должны верить доказательствам, фактам, признаниям самого подсудимого, и обязаны защищать своего сына до последнего.

— Ты всё сделал правильно, мальчик, — сказал Тен Юн У, похлопав племянника по плечу. — Я люблю Чон Су, несмотря ни на что. Потому что он — мой ребёнок. Но человек, который забрал чужую жизнь не может оставаться на свободе. Он