Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

Он держал «Стазис» обеими руками, тяжело дыша и не отрывая взгляда от прозрачной воды. Втянул аромат носом, сглотнул, а кадык дёрнулся так, будто здоровяк сам едва удержался от глотка.

— Это уже не чай, — выговорил он. — Но и не зелье. Что-то среднее. Что-то новое, что-то…

— Это чай, — грубо оборвал я.

Однако сам снова и снова перечитывал строки.

Высокое качество.

Первый раз в этой жизни я создал чай высокого качества, но радости не было. Потому что свойства почти повторяли сам Лунный колокольчик.

Полная кристаллизация и вечная мерзлота…

А как же Креплоцвет? Где сохранение тканей от Стылоцвета? Где стабилизация и замедление утечки? Неужели я просто перенёс свойства Лунного колокольчика четвёртого ранга в пиалу и теперь собираюсь дать его Лире?

Я добавил Стылоцвет. Добавил! Так почему Кодекс ничего о нём не написал? И какая ещё, к Бессмертным, смена типа Дыхания⁈ Что за чёрт!

Я поднял к лицу непослушную правую руку. Под кожей от пальцев до самого плеча светились голубые линии.

— За что я заплатил своей правой рукой, драгоценным временем, ресурсами… — прошептал я. — Я не понимаю. Рован…

Алхимик перевёл взгляд с меня на пиалу, потом снова посмотрел мне в лицо.

— О чём ты говоришь, Тинг? — спросил он тихо, вкрадчиво и настороженно.

— И куда ты смотришь? — добавил Рован, слегка подавшись вперёд. — Твой чай получился. От него идёт Ледяное Дыхание, но внутри есть что-то ещё. Дерево… Вода… Ветер… даже нотка Земли. Я вообще не понимаю, как тебе удалось связать столько элементов воедино.

Я моргнул и заставил себя посмотреть не на строки, а на пиалу. Рован ведь не видел Кодекс. Не знал, что система назвала основным свойством. Он чувствовал состав целиком, и в составе остались остальные травы.

Бросив новый взгляд на свою руку, где теперь был кристаллизованный канал, я понял…

Яд Янтарной слезы не исчез. Лёд не вытолкнул его из руки и не уничтожил. Он сцепился с ним, заморозил, изменил его состояние. Чужое Дыхание никуда не делось, только больше не отравляло меня.

Значит, и с Лирой…

Пар над пиалой начал исчезать. Мгновение назад он ещё поднимался тонкой струйкой, а теперь почти пропал. А алхимик, державший пиалу, нахмурился.

— Он остывает.

Перед глазами будто снова вспыхнула последняя строка.

[Время действия ограничено]

Я тут же вырвал пиалу из его рук и бросился к выходу, где едва не врезался в Марвина. Старик стоял за стойкой, удерживая Рау в чаше с тёплой водой, и втирал разогревающую мазь в обледеневший хвост.

— Куда понёсся⁈ — рявкнул он.

Я уже не ответил.

Рован загремел следом, сшиб плечом занавеску и выругался, когда та намоталась на руку.

Дверь в комнату Лиры оказалась приоткрыта. Внутри сестра тихо смеялась, сидя у стены и придерживая одеяло возле груди. Минк устроился рядом, мрачный настолько, что на его фоне Лира казалась слишком яркой, почти чужой. Он смотрел на неё, стиснув челюсти, и даже не попытался улыбнуться в ответ.

Я упал на колени возле циновки.

Часть чая плеснула через край и обожгла левую руку холодом.

— Лира, дорогая, посмотри на меня, — выпалил я.

Она повернула голову ко мне, но улыбка осталась. Янтарные глаза смотрели прямо на меня, но за ними будто никого не было.

— Ты меня понимаешь? — спросил я, наклоняясь ближе. — Ты меня слышишь?

Прошёл миг. Другой. Лира всё ещё улыбалась.

А потом уголки губ медленно опустились. В глазах появился знакомый оранжевый огонёк, и от её тела разом ударило жаром. Воздух над циновкой поплыл, черты лица обострились, а сама она тяжело, со свистом выдохнула.

— Слышу, брат, — прошептала Лира. — В голове будто туман. Всё тело горит…

Я подвинул пиалу ближе, придерживая её одной левой рукой.

— Это чай, Лира. Если ты его выпьешь, он заморозит внутри тебя всё, что является энергией и что с ней связано. Это шанс…

Она посмотрела на меня, тяжело дыша, и в глазах блеснуло понимание.

Минк сжал её ладонь. Рован остановился у двери, не решаясь войти дальше, а Марвин появился за его плечом с Рау на руках.

Я продолжил, заставляя себя не отводить взгляда:

— Ты наверняка больше не сможешь медитировать. Не откроешь каналы. Никогда не станешь Связной, а значит, не исполнишь свою мечту. Я не знаю, на сколько хватит действия. И не знаю, сможем ли мы потом всё вернуть обратно.

Лира прикрыла глаза, собираясь с силами. Жар от неё продолжал нарастать, уже обжигая лицо.

— То есть я стану обычной девушкой? — спросила она тихо, почти шёпотом.

— Да.

Лира открыла глаза.

— Тогда дай мне этот чай, брат.

Я протянул пиалу, и левая рука предательски задрожала.

Лира взяла чашу обеими ладонями, прижала к губам и стала пить. Медленно, маленькими глотками, будто перед ней был обычный вечерний сбор, а мы сидели не вокруг её циновки, ожидая неизвестно чего.

Никто не посмел даже шевельнуться. Никто не посмел вдохнуть. Мне показалось, что даже сердце перестало биться.

Лира допила, отняла пиалу от губ и аккуратно поставила её на пол.

— Холодно… — прошептала она, и изо рта у неё вырвалось облачко белого пара.

Холод разошёлся от неё во все стороны. По циновке побежал иней, вода в чаше возле кровати покрылась тонкой коркой, а маленький колокольчик над подоконником покачнулся от волны морозного воздуха.

Тонкий переливчатый звук прошёл по комнате, будто кто-то стукнул ногтем по замёрзшему кристаллу, зазвенел во всей лавке, и ему вторил Лунный колокольчик из зала.

Лира судорожно вдохнула, и янтарные отблески в её глазах потухли, сменившись глубоким, насыщенным голубым цветом.

Глава 18

Сердце пропустило удар, и я замер, всё ещё держа перед собой онемевшую правую руку.

Прошёл вдох. Второй. Третий…

Маленький колокольчик над окном продолжал тихо покачиваться, хотя никакого сквозняка в комнате не было. Ему отвечал Лунный колокольчик, оставшийся в зале, — звон его доносился сквозь приоткрытую дверь тонко, едва слышно, но обе ноты почему-то не мешали друг другу.

Лира медленно прикрыла ставшие голубыми глаза.

— Лира… — выдохнул Минк, подавшись ближе, будто боялся, что она не услышит.

Но она не ответила. А потом колокольчик зазвенел сильнее. Нет… даже не так.

Звук разошёлся по комнате