Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

чистой кристальной волной, и на одно короткое мгновение мне показалось, будто где-то рядом разом замёрзло целое озеро. Не поверхность схватилась льдом постепенно, от края к середине, а вся толща воды стала одним огромным куском за одно мгновение, за один миг…

Невидимая волна — то ли звука, то ли энергии — прошла сквозь меня.

Родник в груди дрогнул и ответил ей тяжёлым ударом. От Рована рядом повеяло Дыханием, Минк дёрнулся, и даже Марвин тихо выдохнул. Почувствовали все. Будто колебания отразились от Родника Души каждого из нас. Будто цепь колоколов.

В то же время от Лиры пошёл прохладный ветер. Он качал занавески, приподнимал светлые волосы и морозил кожу.

— Мне нужно время, брат, — почти одними губами прошептала Лира, не открывая глаз.

Она медленно выпрямилась и сложила ноги, принимая привычную позу для медитации. Руки легли на колени раскрытыми ладонями вверх. По кистям тут же проступили ледяные узоры. Тонкие, словно на зимнем стекле, они поднялись от пальцев к запястьям, но Лира даже не вздрогнула. А волосы её вдруг показались мне чуть светлее.

— Мне нужно время до Дыхания Ночи, — добавила она тише.

Я наконец заставил себя вдохнуть.

— Тебе нужно время, но для чего? Лира, что…

— Марвин, — раздался севший голос Рована. — Это то, о чём я думаю?

Я краем глаза уловил быстрое движение, но повернуться не успел.

Чьи-то пальцы сомкнулись на вороте моей рубахи. В тот же миг рядом охнул Минк, которого схватили так же.

— Все вон отсюда! — прорычал Марвин.

Старик рванул нас на себя и вышвырнул из комнаты, как двух дворняг, забравшихся на кухню за мясом.

Я ударился правой рукой о пол. Боли почти не почувствовал, зато плечо дёрнуло так, что меня развернуло. Прокатившись по доскам, собирая рубахой пыль, я содрал кожу на локте левой руки и остановился возле ножки стола.

Минк перекатился через плечо и тут же оказался на ногах, будучи куда проворнее меня.

— Вы что творите⁈ — рявкнул он, бросаясь обратно. — Лира! Она замерзает! Её отогревать надо!

Рован перехватил его на ходу одной рукой, поймав за грудки, и отшвырнул ещё на несколько шагов. Минк чудом удержался на ногах, проскользил подошвами по обледеневшему полу и замер возле центрального стола, на котором опасно покачнулся Лунный колокольчик.

Голубые лепестки ещё дрожали, отзываясь на происходящее в комнате Лиры, а затем разом затихли. Вместе с ними оборвался и «звон».

Рау оказался у меня на плече. Я даже не заметил, как зверёк выскользнул из рук Марвина. Он вцепился когтями в рубаху, распушил хвост и тревожно завертел головой, не понимая, почему нас выкинули от Лиры.

А я, продолжая сидеть на полу, видел только дверь.

Марвин захлопнул её и остался внутри вместе с Лирой. По деревянным доскам тут же поползли ледяные узоры, забираясь в щели и покрывая ручку белой коркой.

Минк шагнул к Ровану.

Алхимик покачал головой.

— Успокойся, ученик.

— Что происходит? — спросил я, с трудом поднимаясь на одно колено и покрываясь холодным потом. — Это чай так подействовал? Я её… заморозил?

Рован посмотрел на меня и коротко усмехнулся. Совсем без веселья.

— Ты? Заморозил? Нет, Тинг. Своим чаем ты сделал кое-что другое. Это называется Перерождение.

— Какое ещё, к чёрту, Перерождение⁈ — Минк снова дёрнулся к двери, но Рован выставил руку, не позволяя пройти. — Я видел, как у неё по рукам лёд пошёл! Она там одна, и этот старик…

Он продолжал что-то говорить, уже почти кричал Ровану в лицо, но я перестал слышать.

Заморозил.

Неужели я всё-таки заморозил Лиру?

Убил?

Но ведь это был чай. Пусть странный, сильный, но всё равно чай. Я сам держал гайвань. Да и Кодекс написал, что кристаллизация касается энергии, а не тела. Или… я просто понял сообщение так, как хотел?

По двери продолжал расползаться иней. Белые линии уже добрались до косяка и пошли по стене, медленно затягивая доски.

В груди стало холодно, сердце заколотилось, как ненормальное.

Я поднялся, опираясь левой рукой о пол, и сделал шаг к комнате.

В следующий миг меня снова снесло с ног.

— Тихо! — рявкнул Рован, затыкая вконец Минка, который продолжал что-то ему говорить.

И это был уже не обычный крик. От алхимика разошлась энергетическая волна — короткая, похожая на звуковой удар Рау.

Минк отлетел к противоположной стене и врезался в неё боком. Я же спиной впечатался в стойку, ударившись затылком о край столешницы. На полках звякнули пиалы, одна крышка сорвалась и закрутилась по полу.

— Замерли оба! — Рован повернулся сначала к Минку, потом ко мне. — Устроили тут истерику! Всё с ней будет нормально. Марвин укажет ей путь.

— Какой ещё путь? — прохрипел Минк.

Он поднялся, придерживая рукой рёбра, но вперёд больше не полез. Рау уже стоял на стойке рядом с моей головой, выгнув спину и распушив хвост. Потемневшая шерсть потрескивала от искр, а из горла зверька шло низкое рычание.

Рован мазнул по нему взглядом и даже не отступил.

Я поднялся, держась левой рукой за стойку.

— Объясни, что происходит, Рован, — попросил я, стараясь говорить ровно. — Что за Перерождение?

* * *

Минк сидел за ближайшим столом, подавшись вперёд и сцепив руки перед собой. Хватало его ненадолго. Через каждые несколько вдохов он поворачивал голову к двери Лириной комнаты, по которой ещё тянулись белые ледяные узоры, потом снова смотрел на Рована и сильнее стискивал пальцы.

Рау устроился у самого порога. Прижав брюхо к полу, зверёк грел уши возле щели под дверью и прислушивался к тому, что происходило внутри. Через Связку до меня доходил едва слышный голос Марвина, но слов я не разбирал.

Алхимик, сидя напротив меня, вытащил из-за пазухи короткую курительную трубку, постучал ею о ладонь, после чего достал мешочек с табаком. Набил чашу, не глядя, большим пальцем примял смесь и щёлкнул пальцами. Между ними мелькнула искра, табак затлел, а Рован глубоко затянулся.

— Получается, — я постучал пальцами по столешнице, складывая его объяснение в голове, — если верить твоим словам, подавляющее большинство Восходящих — это, как ты выразился, огневики?

— Нет, — Рован выпустил дым в сторону окна. — Нас никто так не называет. Это я тебе для простоты сказал, чтобы ты не смотрел на меня своим стариковским взглядом.

Минк, отвлёкшись от двери, нахмурился.

— А чего стариковским?

— Неважно, —