Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

изменилась не очень сильно — только на белой рубахе спящего человека не было кровавого пятна. Да еще окно оказалось закрытым. Но ненадолго. Лишь внимательный взгляд на окно позволил мне заметить, как в щель рамы форточки проник тонкий стилет и сбросил запирающий крючок. Затем форточка открылась, и в нее буквально ввинтился худосочный человек, фигурой больше похожий на подростка. Побитое оспой и заросшее жидкой бороденкой лицо явно принадлежало не ребенку, так что это просто какой-то великовозрастный хлюпик. Он тихонько спустился на подоконник и начал открывать окно. Внезапно спящий на кровати служитель гостиницы заворочался. Форточник задергался на подоконнике. От него дохнуло паникой. Сначала он вроде хотел полезть обратно, а затем соскочил на пол и, шагнув к кровати, вонзил в грудь просыпающейся жертвы свой узкий кинжал. Похоже, попал точно в сердце, возможно, даже случайно. Агония бедолаги была недолгой. До меня не долетели даже отголоски его эмоций.

Убийца некоторое время стоял у кровати, пялясь на кровавое дело своих рук. Я же привычным жестом набросил связующую нить на хлюпика и почувствовал прочный контакт. Транс слетел с меня от первого же движения.

— Я держу его, — сказал я Евсею и повернулся к сопровождавшему нас служителю. — Можешь быстро поймать извозчика?

— У нас на хозяйстве есть свои сани с лошадкой.

— Тогда запрягай, — приказал я и для усиления мотивации добавил: — Пойдем ловить убивца вашего Степана.

Теперь в голове служителя все встало на свои места, и его глаза злобно сверкнули.

— Сей момент. Возьмете с собой?

Окинув взглядом фигуру хоть и хромого, но все еще крепкого бывшего служаки, я кивнул:

— Оружие есть?

— Найдется, — злобно ощерился он и выскочил из комнаты.

Мы с Евсеем тоже поспешили. Я забежал в свою комнату и начал экипироваться. Служебного обмундирования трогать не стал, а полез в чемодан. Теплые сапоги, штаны и свитер. Сверху полушубок обхватил широкий ремень с кобурами. Я попробовал, как выходят револьверы на животе и спине. Теперь на шею башлык, а на голову папаху.

Все, я готов к погоне.

Сконцентрировав свое внимание на правой кисти, я вновь почувствовал энергетическую нить. Она серьезно натянулась, так что нужно поспешить.

У крыльца гостиницы нас уже ждал служитель на облучке саней. За широкий пояс поверх полушубка были заткнуты два капсюльных пистоля. В ногах торчала длинная рукоять топора.

— Как тебя звать, служивый?

— Захаром мамка назвала.

— Давай, Захар, вперед по улице, — скомандовал я, заваливаясь в сани. Евсей тут же рухнул рядом.

— Ну, не подведи, родимая! — молодецки присвистнул наш добровольный помощник и огрел плеткой флегматичную лошадку.

Несмотря на внешнюю апатию, после удара лошадь резво рванула в усиливающуюся метель.

Если честно, я и сам не знал, куда меня несет, но возвращаться в Топинск несолоно хлебавши очень не хотелось. Если попытка моего устранения и не связана с маньяком, то слегка прорежу омскую преступность — возможно, это благое дело хоть немного подправит мою подмоченную неудавшимся ритуалом репутацию.

В этот раз рыбалка у меня получилась с экстремальным катанием. Ощущение натянутой нити тащило нас вперед. Захар чутко реагировал на мои команды, и мы, практически не сбавляя скорости, проходили крутые повороты сначала по широким улицам относительного центра города, а затем по узким улочкам пригорода.

Минут через двадцать стало просторнее. Захар пояснил, что мы въехали в так называемую купеческую слободу. Для меня было загадкой, как он по такой темени, да еще в метель, сумел хоть как-то сориентироваться. Мне вон даже гогглы не помогали.

Внезапно связующую нить повело в сторону.

— Направо! — крикнул я и буквально через пару минут повторил свой крик, а это значило, что мы у цели.

Натяжение нити снизилось. К тому же она вообще слабо ощущалась, что было еще одним признаком близости объекта поиска. Совершив явный подвиг, наша лошадка затормозила и попыталась выровнять дыхание. Теперь рвать жилы придется уже нам.

Остановились мы у высокого деревянного забора, по верху которого шел декоративный козырек из двух досок. Судя по резьбе на козырьке, люди за забором жили небедные.

— Ну что, ваше благородие, полезем внутрь? — спросил Захар.

Евсей хранил благоразумное молчание, явно не желая брать на себя ответственность. Мне тоже не хотелось влезать в дополнительные неприятности. Пока мы мчались сюда, охотничий азарт подхлестывал меня и о том, что будем делать по прибытии, как-то не думалось.

Но решать все же что-то нужно. Если отправить Захара за подмогой, мы лишаемся одной боевой единицы. Можно, конечно, дождаться этой самой подмоги, но что-то мне подсказывало, что наши оппоненты ждать не будут. Если беглец привел нас в логово, тот, кто его послал, сразу поймет, как сглупил его человек, и наверняка начнет собирать вещички.

В общем, куда ни кинь, всюду клин.

— Лезем, — все же решил я. — Евсей, калитку.

Казак кивнул и побежал вдоль ограды. Мы последовали за ним. Когда добрались до массивных ворот, Евсей частично трансформировался и единым махом преодолел забор.

Захар с сомнением посмотрел на меня:

— А вы, ваше благородие, не того?

— Что — не того? — не понял я намека.

— Ну, энто… — Когда ветеран изобразил в воздухе рукавицей некий жест, до меня наконец-то дошло.

— Нет, я не оборотень.

— А не боязно вам рядом с вурдалаком-то? — не унимался любопытный дядька.

— Без него страшнее, — резко ответил я, когда увидел, как открывается калитка.

Появившийся в проеме Евсей белозубо улыбнулся резко ссутулившемуся Захару — слух у оборотня был великолепным в любой ипостаси.

Откуда-то справа на нас кинулся пес, но казак рыкнул на него, и крупный зверь, поджав хвост, убежал. Мы не успели дойти до крыльца большого бревенчатого дома, как ситуация резко изменилась. Судя по всему, проходила экстренная эвакуация жильцов.

Мы очень вовремя — два крупных мужика с масляными лампами выволокли из сарая тело форточника. Еще один, постарше и помельче, вывел под уздцы двух лошадей. Дверь на крыльцо распахнулась, выплескивая наружу бабий визг и выпуская приземистого бородача в распахнутой тяжелой шубе.

— Полиция, всем оставаться на местах! — заорал я, выдергивая револьвер из кобуры на животе.

Реакция присутствующих оказалась довольно неожиданной. Тащившие труп мужики бросили свою скорбную ношу и, выхватив кинжалы, замерли. Конюх, что-то сдавленно прохрипев, потащил лошадей обратно в сарай, а вот господин в шубе остался неподвижен, точнее, неподвижным было его тело, а вот лицо начало меняться.

Гогглы позволили мне хорошо рассмотреть эту метаморфозу и сделать определенные выводы.

Либо это стрига, либо какой-то совсем уж редкий оборотень.

На морде незнакомца образовались жвала как у насекомого, а глаза словно полезли наружу и резко увеличились.

— Видок! —