Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Работа у человека такая, — не стал принимать чьей-либо стороны Шептало и указал на меня: — Это заместитель начальника нашего центра повышения квалификации. Он местный уроженец и любезно согласился показать вам достопримечательности города.

— Скорее — достопримечательности общепита, у меня со вчерашнего вечера из-за перелета маковой росинки во рту не было, — улыбнулся я и, прежде чем ревизор успел отказаться от столь неприкрыто навязываемого похода на обед, протянул руку: — Александр Сергеевич.

— Родион Леонидович, — не без колебания ответил на рукопожатие аудитор, умное тонкое лицо которого выдавало потомственного интеллигента. — Тут неплохое кафе совсем рядом…

— Мы на машине, — пояснил я, — по времени точно так же выйдет.

— Соглашайтесь, — проникновенно надавил на ревизора Владимир Николаевич, — а я пока Прокофьеву внушение сделаю.

— Ну если только так… — Родион Леонидович с сомнением оглядел многочисленные папки с документами и неохотно закрыл ноутбук. — Мне собраться надо…

— Во двор выходите, — попросил я и покинул кабинет, оставив ревизора и куратора наедине. А когда спустился с крыльца, меня тут же окликнул куривший у внедорожника Виталий:

— Товарищ!

Подошел к нему, и парень уточнил:

— Тебя как лучше звать, Льдом или Александром?

— Зови Льдом.

— Понял. Говорят, обедать едем?

— Да, только ревизора дождемся. — Я убрал рюкзак на заднее сиденье и, сняв штормовку, остался в одной футболке.

— Ничего по погоде не нашлось? — улыбнулся водитель и выкинул окурок в урну.

— Это обычная джинсовка, только пропитанная чем-то. — Я расправил штормовку, на спине которой серыми нитками было вышито "REMETEE", и, аккуратно сложив ее, убрал на заднее сиденье. — Да ты и сам…

— Ну так-то да, — согласился со мной Виталий, с усмешкой одергивая свой пиджак. Проглядывавшая из-под него белая футболка и вываренные до серости джинсы в сочетании с черными кожаными туфлями придавали вид парню несколько расхристанный, но водитель — не офисный работник, может себе некоторые вольности позволить.

— А вот и господин Раскольников пожаловал, — кивнул Виталий на появившегося на крыльце ревизора.

— Серьезно? — удивился я и помахал Родиону Леонидовичу: — Мы здесь!

— Шучу, Варац он по паспорту, — тихонько рассмеялся парень, забираясь на водительское место. — Куда едем?

— На площадь Ленина. Кинешь там машину где-нибудь на стоянке.

— Возвращаться не будем?

— Было такое пожелание, — подтвердил я и уточнил: — Да, Прокофьев — это кто?

— Борис Федорович-то? Зам по режиму. А что?

— Ничего, просто интересно, — ответил я и предложил подошедшему ко внедорожнику ревизору: — Садитесь вперед, пожалуй.

Родион Леонидович уселся рядом с водителем и устроил на коленях сумку с ноутбуком; я в одиночестве вольготно расположился на заднем сиденье. Виталий направил автомобиль в медленно раскрывшиеся ворота, а когда дворы остались позади, внаглую срезал через две сплошные, перестроился в крайний правый ряд и повернул на проспект Революции.

Ревизор тотчас прилип к окну, да я и сам поглядывал по сторонам не без интереса — в последнее время появлялся в Ямгороде нечасто, и было любопытно оценить, чего тут теперь и как.

Особо, впрочем, изменения в глаза не бросались. Разве что кое-где выросли новые высотки, да еще дороги стали заметно шире, а вот деревьев, наоборот, поубавилось. И автомобили… Автомобилей оказалось столько, что жалкие три остановки мы тащились никак не меньше пятнадцати минут. По московским меркам, может, и ерунда, а вот в Ямгороде раньше такого безобразия не наблюдалось. Особенно по воскресеньям.

Ладно хоть мы сейчас никуда не торопились…

Проехав площадь Ленина, водитель свернул на боковую улочку и загнал внедорожник на платную стоянку позади высоченного офисного здания.

— Ну все, — обернулся он к нам, — дальше своим ходом.

Мы выбрались из охлажденного кондиционером салона в уличный зной, дождались сходившего к будке охранника Виталия, и уже все вместе отправились к мощенной тротуарной плиткой пешеходной зоне.

Облицованные стеклом высотки там соседствовали с отреставрированными купеческими особняками и сталинскими многоэтажками, а праздношатающуюся публику развлекали не только доносившиеся из громкоговорителей веселенькие ритмы, но и несколько команд уличных музыкантов. Ну и так, по мелочи: киоски, тиры, статуи, скамейки.

— В паб? — догадался вскоре Виталий.

— В паб, — подтвердил я.

— Подождите, какой паб? — всполошился Родион Леонидович. — Мы же просто пообедать собирались! Я вообще пиво не пью!

— В пабе отлично кормят. Закажем бизнес-ланч, — успокоил аудитора водитель, совершенно не смущаясь тем фактом, что сегодня воскресенье. — Да вы не волнуйтесь, туда даже иностранцы ходят.

— Ну тогда ладно, — успокоился ревизор и остановился перед бронзовым нищим, сидевшим на тротуаре перед отделением "Альфа-банка" с выставленной для сбора пожертвований кепкой. — Оригинально, — несколько озадаченно произнес он некоторое время спустя.

— Бывший управляющий не захотел на укладку тротуарной плитки скидываться, вот и поставили в отместку, — то ли в шутку, то ли на полном серьезе просветил нас водитель и указал на зеленый навес: — А вон и паб.

Мы поднялись на летнюю веранду питейного заведения, расположенного на первом этаже жилого дома, и улыбчивая девушка провела нас к свободному столу.

— "Очень мил бывает Кролик иногда, — опускаясь на деревянную скамью, пробормотал я давным-давно услышанный по аналогичному поводу от Напалма стишок. — С ним приятно сесть за столик. Да — да — да!"

Родион Леонидович сделал вид, будто ничего не услышал, и отправился мыть руки. Виталий с усмешкой глянул ему вслед и, снимая пиджак, тихонько пропел:

Официант закажет столик, мы присядем вместе с Толей,

Мы ему заплатим стольник — пусть идет.

— Ну или так, — кивнул я и уставился на футболку водителя: — Слушай, Виталий, ты из протестного электората или это шутка юмора такая?

На футболке черным по белому было напечатано: "Жулик и Вор".

— А, — махнул рукой парень, усаживаясь напротив, — друзья подарили.

— Родион Леонидович такого не одобрит.

— Мне-то что? Мое дело маленькое: рули себе да рули.

— Ну-ну, — хмыкнул я и отвернулся к окну.

Там — деревья, лавочки, статуя городового. Дребезжащие штангами троллейбусы, разномастные маршрутки. Симпатичные девушки и просто прохожие.

Несмотря на зависшее в безоблачном небе солнце, под тентом было прохладно; здесь гулял легкий ветерок, и хотелось не просто пообедать, а посидеть более основательно. Холодное пиво, тихая музыка, неспешная беседа. Для второй половины выходного дня — лучше не придумаешь. Да и в программу буднего вечера такие посиделки вписались бы просто замечательно.

Вот только вернувшийся из туалетной комнаты Родион Леонидович поддерживать светскую беседу не собирался и, сделав заказ, немедленно уткнулся в свой ноутбук.

Я показал Виталию меню и отчертил ногтем строку с "Гиннессом", но парень лишь отрицательно покачал головой. У меня с досады даже возникло желание перебраться за барную