Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

уловил какое-то движение и резко обернувшись увидел её — Нарантую. Только выглядела она совсем по-другому: волосы распущены и локонами лежат на плечах, легкое цветастое платье облегает тонкий девичий стан.

«Ты звал меня, алхимик?» — прошелестел её голос.

«Ты… изменилась».

«Благодаря тебе. Теперь мы все свободны и хотим поблагодарить тебя»

Вдруг за ней начали появляться другие призрачные фигуры. Моложые красивые женщины заполонили всю комнату.

'Они не могут говорить с тобой, поэтому передают послание через меня, —проговорила она. — Мы — несчастные жёны ведьмака Алтана, наконец-то обрели свободу и покой. Мы не знаем, сколько времени прошло, но нам казалось, что целая вечность. Мы безмерно благодарны тебе за помощь. Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Наши имена: Найгуль, Аргиза, Динара… — она перечислила имена всех тринадцати жён.

Все духи одновременно низко поклонились и пропали так же внезапно, как и появились.

Когда Нарантуя тоже начала исчезать, я крикнул ей вслед:

«Ты обещала рассказать, как убила своего мужа!»

Шаманка улыбнулась, будто это было чертовски приятное воспоминание.

«Я сначала устроила ему такую бурную ночь, что он, вымотанный, уснул только под утро. А затем уколола его палец иглой толщиной не больше конского волоса и взяла каплю крови. Дальше — легче легкого. С помощью ритуала „Кровавой жатвы“ я отсоединила его душу от тела. Никто даже не догадался, что я его убила», — усмехнулась она.

«Почему ты не сбежала?»

«Хотела. Но к каждой из нас была приставлена охрана, которая не только защищала, но и следила за нами. Меня перехватили, когда я попыталась улизнуть из дворца через канал со сточными водами».

«И они не поняли, что ты причастна к смерти хана?» — удивился я.

«Конечно нет! Я подговорила всех жён одновременно попытаться сбежать, поэтому подозрение на меня не пало. Но я всё равно поплатилась. Ведьмак, как выяснилось, завещал после своей смерти сжечь его жён. Его верные люди, те ещё твари, так и сделали», — она зло поджала губы и сжала кулаки.

«Есть ли магические силы у других жён?»

«У всех есть силы. Но все они ведьмы или маги, а я… Ха, с такими, как я, он ещё не сталкивался и не знал, что я намного опаснее всех его врагов», — она явно была довольна собой.

«Ты — дочь шамана?»

«Все мои родные были шаманами, но лишь я обладала силой, о которой они даже мечтать не могли. Меня сделали шаманкой нашего поселения в десять лет. Уже тогда я была намного сильнее своего отца. Я благодарю тебя за помощь, но ты меня не обманешь. Я знаю, что ты из корысти помог хану и нам заодно».

«Одно другому не мешает», — пожал я плечами. Не хватало ещё оправдываться перед этой бестией.

«Больше не вызывай духов посреди дня. Лучше в полночь», — предупредила она.

«Почему? Любите нагнетать атмосферу и постращать живого?» — улыбнулся я.

«Полночь — это час духов. Именно в это время граница между живым миром и миром мертвых истончается».

«Ясно. Тогда до встречи в полночь», — подмигнул я шаманке и вышел из комнаты.

Весь день в академии прошёл без происшествий. Даже Харитонов вёл себя тихо и лишь на перемене между первой и второй парой бросал в мою сторону затравленный взгляд. Неужели до сих пор переживает из-за того случая, когда я облил его «Оковами»? Ерунда какая. Да я после всех его выходок должен был на время превратить его в тупое животное, но не сделал этого. Пусть скажет спасибо.

У меня из головы не выходили слова шаманки про духа-следопыта. Нужно попробовать найти Щавелева с помощью него, но может понадобиться личная вещь профессора, поэтому после занятий я зашёл в деканат и протянул цветок, сорванный с куста из вазона, секретарю декана.

— За что? — насупилась она, не торопясь принять подарок.

— Просто так, — улыбнулся я. — Чтобы поднять вам настроение.

— Оно у меня и не падало, — буркнула секретарша, по-прежнему настороженно глядя на меня. — Что вам надо?

— Ну ладно, раскусили, — я растянул губы в улыбке. — Подскажите, за каким из столов сидел профессор Щавелев? — попросил я и указал на столы, расположенные рядами.

Рядом с ними крутились студенты и другие преподаватели аптекарского факультета.

— Зачем вам? — продолжала допытываться она.

Я выдохнул, пытаясь скрыть раздражение. Ну что за любопытная мадам.

— Просто хочу забрать свою ручку, которую давал ему на занятии. Это ручка мне очень дорога. Мне её подарил… дедушка.

Девушка встала из-за стола и бросила через плечо.

— Идёмте покажу.

Мы прошли к столам и остановились у того, что стоял у окна. На нём творилась полная неразбериха: книги, тетради, журналы, какие-то листочки, пустые бутыльки из-под ингредиентов и прочее. Всё лежало в беспорядке, что совсем не походило на профессора. Скорее всего здесь рылись охранники из службы безопасности. Я взял из стакана с ручками первую попавшуюся и быстро убрал в карман.

— Нашёл! Спасибо, — улыбнулся я и двинулся к выходу.

— Ваш дедушка подарил вам обычную шариковую ручку? — спросила она мне вслед.

— Да, а что такого? Главное внимание, — бросил я через плечо и вышел из деканата.

Нарантуя сказала, что не стоит звать духов днём, поэтому придётся дождаться полуночи, хотя я очень хотел как можно скорее решить этот вопрос. Если все спецслужбы города не могут найти Щавеля, то последняя надежда на духов.

Я вышел из академии и двинулся к парковке, когда в кармане зазвонил телефон. Номер незнакомый. Хотел сбросить звонок, ведь от неизвестных номеров одни неприятности. Но звонивший был очень настойчив, поэтому я решил ответить.

— Саша, здравствуйте. Это Давид Елизарович, — послышался голос патриарха Коганов. — Звоню с телефона лечебницы. Просто хотел уточнить, как ваше здоровье? Может, помощь нужна? У нас есть хорошие обезболивающие артефакты.

— Здравствуйте, Давид Елизарович. У меня всё хорошо.

— А-а-а, вы, видимо, принимаете ваши средства. И как? Помогают?

— Да, чувствую себя отлично.

— Понятно… Но я бы всё равно хотел ещё раз проверить ваше состояние, — настойчиво проговорил он.

— Сейчас подъеду, — ответил я и сбросил звонок.

У меня была уйма времени до полуночи, поэтому я решил согласиться на сканирование. Заодно проверю, что там с моей аурой. Хотя с тех пор, как я провёл ритуал избавления от проклятья, больше не принимал «Исцеление», ведь чувствовал себя хорошо.

Давид Елизарович