Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

— Не нужно. Вы не ослышались.

Мы сидели в прокурорском кабинете в здании Главной имперской прокуратуры Иркутска, на противоположном берегу Ангары. То самое здание, о котором с таким презрением отзывались некоторые из знакомых мне сотрудников департамента.

Ну и пусть. Я о такой карьере не мечтал, а потому все эти подковёрные игры и обидки меня не касались. Поэтому я без лишних затей позвонил сюда и узнал, могу ли я встретиться с Глебом Васильевичем Черепановым. Этого человека я ещё с первой нашей встречи запомнил, когда мы с Романовой приезжали в изолятор.

И сейчас я надеялся на то, что первоначальное впечатление о нём меня не обмануло.

Черепанов несколько секунд пристально смотрел на меня, после чего задумчиво цокнул языком.

— Знаете, ваше благородие, я несколько удивлён вашим визитом… хотя нет. Даже не так. Не визитом, а скорее его причиной.

— А что тут такого?

— То, что департамент и его сотрудники редко проявляют подобное… назовём это стремлением к кооперации, думаю. А потому не могу не отметить собственного удивления вашим предложением.

— Что поделать, я ведь не местный, — пожал я плечами, и Черепанов усмехнулся.

— Тут многие, как вы выразились, не местные…

— И долго задерживаться я здесь не собираюсь, — продолжил я, на что получил от Черепанова ещё одну понимающую улыбку.

— Мечтаете о карьере в Минюсте?

— У меня свои планы, — уклончиво ответил я. Правду я ему всё равно сообщать не собирался. И никому не собирался. — Вас же должно волновать лишь то, что я готов официально передать это дело вам. Подозреваемый виновен…

— Не подлежит сомнению, — поправил меня Черепанов.

— Что?

— Лучше сказать, что его вина не подлежит сомнению, — пояснил он. — Виновен он или нет, окончательно решит лишь судья. Но в целом я с вами согласен. Из такого дела даже Воробьёв не вытащит, хотя и попытается.

Сказав это, он постучал пальцами по бумагам, которые я принёс ему.

— К слову, можно вопрос, ваше благородие?

— Конечно…

— Почему вы отказались от сделки? Не сомневаюсь, что Воробьёв вам её предлагал.

— А вы бы согласились на неё? — спросил я, вставая с кресла.

— Нет, — покачал головой Черепанов. — Я не привык идти на договорённости с преступниками.

— Ну вот вы и ответили на свой вопрос, — усмехнулся я и получил в ответ улыбку.

Пусть думает обо мне как о человеке высоких моральных принципов.

— Так что? Вы согласны?

— Да, — кивнул Черепанов. — Пусть ваш помощник перешлёт мне материалы дела. Я оформлю документы.

— Вот и славно.

Покончив с этим, я покинул его кабинет.

Теперь же мне предстояло решить другую, не менее важную проблему.

Улика. Утром в департаменте я просмотрел дело, номер которого мне передал Игнатьев. Его действительно вели наши. Ну, люди из департамента, я имею в виду. Если кратко, то двойное убийство. Свидетелей нет. Единственная улика, на которой обвинение строило своё дело — пистолет с отпечатками пальцев. Орудие убийства, и, судя по документам, баллистическая экспертиза уже подтвердила, что именно из него были застрелены оба убитых.

С учётом всех обстоятельств, насколько я смог понять, если пистолет пропадёт, то это не будет означать непосредственное завершение дела, но в значительной мере облегчит адвокатам защиту в суде. И именно этот чёртов пистолет от меня требовали украсть.

Буду ли я это делать?

Нет.

Возможно, стоило бы сказать, что я не буду этого делать из-за каких-то чрезмерных и крайне высоких моральных качеств, но… я не люблю врать. И больше всего на свете я не люблю врать самому себе. Я не стану его красть, потому что в этом нет никакого смысла. Более того, для того чтобы создать рычаг давления, который так нужен Игнатьеву, мне даже не нужно было к нему прикасаться.

Главная сложность заключалась лишь в том, как мне убедить в этой моей правоте самого Игнатьева. Вот здесь — да. Здесь небольшой затык. Но сделать мне это нужно, так как от этого зависела вторая часть моего плана.

И именно по этой причине я сейчас ехал на встречу с графом, хотя Нечаев свято верил в мою сказку о том, что я в данный момент провожу время с Леонидом, корректируя своё будущее выступление в суде. О том, что я передал это дело Черепанову, он пока не в курсе.

Граф, к слову, на просьбу о встрече ответил положительно и с большим энтузиазмом. Особенно после того, как узнал, что тема моего разговора касается будущей встречи с Макаровым.

— Добрый день, — дежурно улыбнулся мне метрдотель, когда я вошёл в ресторан. — У вас забронировано или же…

— Меня ожидают, — кивнул я. — Граф Игнатьев.

Едва только я сказал об этом, как на лице встретившего меня мужчины появилась уже подобострастная улыбка.

— О! Конечно же! Его сиятельство сообщил нам о том, что ждёт гостя. Идите за мной, ваше благородие. Я провожу вас.

Как оказалось, это прекрасное заведение, расположенное на берегу протекающей через Иркутск Ангары, помимо основного зала имело ещё и отдельные кабинеты для особо важных гостей. Видимо, для того чтобы те могли вкушать еду без посторонних.

Помещение, куда меня привели, находилось на втором этаже ресторана. Просторная комната с богатым декором, широкими окнами и круглым столом в центре. За ним-то и сидел Давид Игнатьев. Похоже, что я застал графа прямо в середине обеда.

Помимо графа, в комнате больше никого не было. Я даже огляделся в поисках Григория, что неизменно сопровождал Игнатьева, но, похоже, тот куда-то запропастился.

Увидев меня, граф отложил в сторону вилку и вытер губы салфеткой.

— Алексей, здравствуй. Проходи, присаживайся.

— Спасибо, ваше сиятельство…

— Да брось, хочешь чего-нибудь? У них потрясающая рыба, но дичь тоже хороша. Попробуй утиную грудку с голубикой. Просто сказка…

— Благодарю, ваше сиятельство, но я уже обедал. Но за предложение ещё раз спасибо. Если позволите, то я перейду сразу к делу.

— Да, — кивнул граф, отставив тарелку в сторону. — Итак, ты сказал, что это касается будущей встречи. Насчёт моей просьбы, я правильно понимаю?

— Именно, ваше сиятельство.

— Ты достал то, что нам нужно?

— Нет, — абсолютно ровным голосом ответил я. — Я не буду этого делать.

В комнате повисло молчание. Игнатьев заговорил не сразу. Он, как мне кажется, вообще не был человеком, который что-то делает сгоряча или же на эмоциях.

Впрочем, это отнюдь не означало, что этих самых эмоций он сейчас не испытывал. Едва только стоило мне сообщить ему о своём решении, как с его лица исчез любой намёк на добродушное расположение, с которым он меня встретил всего минуту назад.

— Так, — медленно произнёс он. — Интересно. Алексей,