"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Да она и сама не понимала, что происходит. Над головой было светлеющее небо, под ногами — какие-то каменные выступы, а перед лицом — гладкая слегка блестящая полусфера и непроглядно-черная щель вертикального зрачка с потрясающе красивой радужкой вокруг.

Но она узнала эту радужку.

— Ксавьер⁈ — вырвалось у нее.

При звуке этого имени глаз вздрогнул и, как мог, покосился на нее. А Марина поняла, что стоит на огромной драконьей морде и держится за шипы!

Девушка огляделась. Она была на высоте, наверное, метров двадцати. С морды Ксавьера продолжали сыпаться строительные обломки — похоже, верхними роговыми отростками он пробил хлипкий потолок, кое-как выстроенный уже после пожара. Марина же чудом оказалась под защитой целой гряды шипов, и ее здорово побило осколками, но все же не покалечило — самые крупные куски приняли на себя шипы.

Неожиданно мир начал крениться. Точнее, это Ксавьер попытался оглядеться, а Марина поняла, что падает.

— А-а-а! — завопила она, хватаясь за отростки.

Ксавьер замер. Марина же, напротив, заработала конечностями, торопясь забраться повыше, пока не рухнула с неимоверной высоты.

На удивление, карабкаться по шипам оказалось не так уж и сложно, и довольно быстро она забралась на большой центральный шип где-то в области затылка дракона. Села на него верхом и схватилась за другой такой же, что был впереди. И только тут облегченно выдохнула, поняв, что обрела, наконец, опору.

— Ксавьер, больше не качайте, пожалуйста, головой, — попросила она, надеясь, что ее голос звучит для него не как мышиный писк. — Иначе я упаду и разобьюсь.

Ксавьер издал какое-то клокотание: говорить по-человечески в своем «большом теле» он явно не мог. Но, по крайней мере, замер, давая Марине возможность выдохнуть и оглядеться.

А посмотреть было, на что.

Насколько Ксавьер-человек был плотным, тяжелым и будто распираемым изнутри неведомой силой, настолько же Ксавьер-дракон был легок, практически невесом, вопреки каменной на вид чешуе. Его крылья парили в воздухе по обе стороны, и их явственно качало ветром. И его самого едва заметно покачивало ветром. Казалось, толкни легонько — и унесет.

Но острые стрелы рассеченных крыльев с их бритвенно тонкими краями и блестящие металлом когти не давали заблуждаться: перед Мариной было одно из опаснейших существ на этой планете. Точнее, под ней.

Она потрогала одну из чешуек, что была размером чуть ли не с ее голову. Та была теплой — примерно такой, какой бывает бумага, только что вышедшая из принтера. И весь Ксавьер ощущался теплым и невесомым, будто его заполнило изнутри ватой и гелием. И только шкура выглядела плотной, как гранитная скала. Невероятное сочетание легкости и прочности.

"Да он, походу, на магнитном поле парит! — восхищенно заявил внутренний голос, охочий до всяких чудес. — Зуб даю! Если б это было не так, его бы сплющило под собственным весом. Он же просто гигант!'

Действительно: подняться в воздух такая махина могла бы только с разгона. Но где взять в природе взлетно-посадочную полосу? А вот если отталкиваться от магнитного поля земли, то она и не нужна.

Неожиданно дракон шевельнулся. С него снова посыпались камни и доски, грохоча и отскакивая от препятствий. Снизу раздались крики. Ксавьер опустил голову. А вместе с его головой вниз со свистом ветра полетела и Марина, судорожно вцепившаяся в шип.

Зрелище открылось любопытное. Ксавьер не просто разрушил верхние переборки своей неожиданно отросшей шеей на увеличившемся теле. Он еще и на время перегородил лапами и обломками стен выход для инквизиторов, пока толпа магиков бежала к воротам от преследователей, а пуще того — от дракона: не все сообразили, на чьей он стороне.

А еще, похоже, Ксавьер раздавил парочку самых нерасторопных инквизиторов. По крайне мере, Марине, глянувшей на то, как они прячутся в чудом уцелевшем куске здания, показалось, что раньше их было больше. Впрочем, возможно, это был обман зрения из-за испуга и изменившегося расстояния: смотреть свысока было непривычно.

Но долго любоваться этой картиной Марине и не дали. Ксавьер вдруг яростно взревел и задергался. Из раскрытой пасти вырвался оглушительный рев боли, а следом за ним — поток жидкого пламени. Оно заполнило небо желто-кровавыми отблесками и нестерпимым жаром. Похоже, кто-то не сильно умный попытался атаковать дракона. Дракону это, разумеется, не понравилось. А вот то, что последовало далее, не понравилось Марине.

Вместо того, чтобы развернуться и сожрать наглецов, Ксавьер вдруг нелепо засучил лапами по обваливающимся остаткам здания и повалился на бок — к счастью, не туда, куда отбежали магики, а на какую-то служебную пристройку.

Отчаянный драконий рык долетел, наверное, до самых гор, в небеса рванулся и рассеялся там еще один пламенный протуберанец, обдав девушку жаром сухого воздуха с мелкими искрами.

Марину оглушило, но барабанные перепонки не лопнули: как истинный пушкарь она в этот момент и сама голосила во всю глотку, из последних сил держась за драконий шип. Ксавьера — и мир вместе с ним — перевернуло на триста шестьдесят градусов и снова поставило на лапы. Но как!

Он повалился сначала на левую переднюю. Потом задрожали и нелепо принялись переступать обе правые. А когда в дело вступили крылья…

— Ксавьер, замрите! — завопила Марина, наконец, сообразив, что происходит: новорожденный дракон не умел управлять своим телом!

Вот, о чем говорил Ксавьер, когда рассказывал о драконьей инициации. Не было рядом с ним матери или любого другого взрослого дракона, который мог бы напрямую поделиться информацией, как управлять такой махиной. А, судя по всему, управление «большим» телом разительно отличалось от управления человеческим: дракон даже стоять не мог нормально.

И тут Марина вспомнила.

— Я сейчас! Потерпите немного, Ксавьер, не шевелитесь, — она схватила чудом не разбившийся артефакт, что дал ей ректор. Ментальная запись движений! Так вот, о чем говорил Актеллий Денеб!

Размахнувшись, Марина ударила стекляшкой о роговой отросток. Та тут же разбилась, порезав ей палец. Но вытекшая изнутри субстанция будто приклеилась к драконьему шипу и моментально впиталась в него.

Ксавьер вздрогнул всем телом, заставив Марину снова судорожно схватиться за его шип — эти вздрагивания были ничем не хуже землетрясений! Затем он переставил поудобнее одну лапу, другую… и вдруг медленно, осторожно пошел вперед.

Марина не успела порадоваться решению одной проблемы, как возникла другая.

С высоты своего обзора она увидела, как на стену справа не то что взбирается —