Доспех духа 1-11 - Фалько

Мы же задерживаться в парке не стали и отправились обратно в дом принца Ютана. Пришлось успокаивать девушек, говоря, что со мной все в полном порядке, а рана — обычная царапина. Таша говорила, что когда меня показывали на экране, то порез смотрелся жутко и он совершенно не походил на царапину. Она даже рассердилась на меня за беспечность и то, что не хотел ехать в больницу. Говорила, что исключительно по моей глупости останется некрасивый шрам, который потом придется сводить.

По возвращении в дом принца мы застали большое оживление во дворе и в самом здании. Три десятка слуг занимались уборкой, носили какую-то мебель и просто бегали по коридорам, как мне показалось только для того, чтобы суеты стало еще больше. Пока я приводил себя в порядок и переодевался, позвонила Тася. Подаренный Императором Цао дорогой наряд пропах дымом, испачкался несколькими пятнышками крови и в некоторых местах прогорел из-за попадания маленьких искорок. Было жутко обидно, учитывая, что сам виноват. Надо было брать либо комбинезон, либо каратеги.

— Тася, привет, — улыбнулся я, видя ее лицо. — А мы только вернулись. Император объявил перерыв. Мама, Оксана, вас тоже рад видеть.

Женщины собрались на просторном диване в гостиной, установив планшет на журнальный столик. Насколько я помню, напротив дивана стоял большой телевизор.

— Как ты? — спросила Тася, коснувшись пальчиком щеки.

— Царапина, — отмахнулся я. — Дорогую одежду жалко. Ее немного жар от молний опалил и когда я дураков, решивших Акеру помогать, от огня спасал.

— Да, мы видели, как ты отличился, — сказала мама. — Только зачем?

— Довели, — вздохнул я.

— Это они зря, — вставила Оксана и улыбнулась.

— Мы видели, как ты с Императором вино пил, — сказала мама. — Смотри не попади из-за этого в неприятности. Его подданные, занимающие высокое положение, могут посчитать, что он слишком хорошо к тебе относится и устроят какую-нибудь гадость. Особенно после всего того, что ты учудил. На итальянском телевидении тебе уже прозвище придумали: «Укротитель молнии и огня». Мы с Тасей через пять дней домой возвращаемся. Ты в Китае надолго застрянешь?

— Как только турнир закончится, сразу смотаю удочки, — ответил я любимым выражением дяди Рината. — Обещаю бдительности не терять, не переживайте. А что, вы турнир смотрели в прямом эфире?

— Трансляция все рекорды рейтинга побила, — улыбнулась мама. — Вся Италия болеет за Тито Моретти, единственного мастера огня из Европы, приглашенного на турнир. И хорошо, что до него очередь не дошла, когда ты… мастерам на их недостатки указывал. Он в Риме едва ли не национальный герой, так что тебе точно бы въезд в Италию закрыли за такое.

— Намек понял, — ответно улыбнулся я. — Буду делать вид, что меня его техники поразили до глубины души.

— Лучше завязывай с подобным участием, — серьезно сказала она. — И постарайся дней через пять быть дома, пока Император Цао на этот так называемый турнир мастерства не притащил еще кого-нибудь опасного. Кстати, что там за пятерка безумных мастеров из Европы? По телевизору сказали, что они бросили вызов участникам турнира, чем едва ли не публично оскорбили Императора.

— Даже так?

Я сначала удивился тому, что о них ничего не знали, но быстро понял, что они с самого начала свою принадлежность к культу черепов не афишировали. Это я их сразу признал, почувствовал крепкий доспех духа и уникальные техники, а вот зрители остались в неведении.

— Потом о них расскажу, — сказал я, оглянувшись в сторону спальни, где появилась Юй Ми. Она демонстрировала два наряда, один из которых был мне знаком, а второй, темной расцветки, я видел впервые. — Когда домой вернусь, сразу и расскажу. Я вам вечером позвоню… а, точно, вы же спать будете. Тогда придется подождать.

— Понятно нам все, — отмахнулась мама. — Беги уже. Мы сейчас Алене позвоним и Анне Юрьевне, чтобы они за тобой присмотрели.

Причина шумихи в доме выяснилась довольно быстро. Я едва успел переодеться, а ко мне уже заглянула Алена, сказав, что в гости приехал второй принц Цао с супругой. Сейчас как раз должен был начаться праздничный обед, хотя что принцы собирались отмечать, я не сразу понял.

Вторым принцем оказался тот самый мужчина, что сверлил меня тяжелым взглядом, когда я впервые поднялся в императорскую ложу. Выглядел он лет на тридцать пять, но мог быть как старше, так и моложе. Его супруга — очаровательная женщина, улыбчивая, в отличие от принца. Удивило же меня то, что с ними приехал Лю Жэньжун, успевший переодеться в дорогой традиционный наряд и повязавший на глаза темную ленту. С левой стороны из-под повязки выглядывал темный синяк, перебирающийся на переносицу. Было видно, что его пытались спрятать или замазать косметикой, но безуспешно. Ему бы стоило сейчас находиться в больнице и проходить обследование, а не шастать по гостям. Собственно, эту мысль я и высказал, с чем сразу согласилась супруга второго принца.

— Мой младший брат неимоверно упрям, — говорила Лю Вэй, супруга принца. Она держала потерявшего зрение брата под руку. — Мы уговаривали его отправиться в больницу, но он говорит, что достаточно только осмотра доктора.

— Со мной все в порядке, — сказал Лю Жэньжун. — Не первый раз меня ослепляет молния. А небольшой синяк не стоит даже упоминания. Через две недели приду в норму.

Лю Вэй посмотрела на меня, как бы говоря, что ничего не может с этим поделать.

— Доктор говорил, что частый ожог сетчатки опасен, — сказала она.

— Не важно, — отрезал Лю Жэньжун. — Я должен был прийти и поблагодарить мистера Матчина. Только благодаря ему я смог победить. Благодаря подсказке, которую я сначала счел глупой и несостоятельной. Мудрец Ма прав, когда говорит, что мистер Матчин смотрит на силу совсем не так, как другие одаренные. Спасибо за науку.

— Мастер Лю использовал уважительный термин, который можно перевести как «наставник», — сказала Анна Юрьевна. — Обычно так обращаются только к наставнику, воспитывающему тебя с детства или старшему учителю рода.

Лю Жэньжун сложил руки в почтительном жесте и даже поклонился.

— Это лишнее, — удивленно сказал я. — Я в умениях молнии совершенно не разбираюсь. Если мой совет оказался полезным, то это замечательно. А победа в поединке — это исключительно заслуга самого мастера Лю и его удивительному умению молнии, о чем я сразу сказал Императору Цао.

— Я знаю, что японский мастер не последовал Вашему совету, — сказал Лю Жэньжун. — За это он расплатился жизнью. У нас говорят, что упрямство и высокомерие — две тяжелые корзины, с которыми не подняться на гору даже по широкой лестнице.

Судя по взгляду Лю Вэй,