Пространство - Джеймс С. А. Кори

Наоми веселили вопросы, которые не нуждались в ответах.

— Ладно, — крикнула она.

— Тебе нужна срочная медицинская помощь?

— Наверное. Это был действительно тяжелый день.

— Это смешно, — крикнула Бобби голосом, который означал, что это совсем не смешно. — Тебе нужна срочная медицинская помощь?

— Нет. Я так не думаю.

— Тогда ладно. Положи руки мне на плечи и прижми локти. Бобби отодвинулась на несколько сантиметров и показала, как надо прижимать локти. Наоми изобразила астерский жест, означающий примерно «принято и понято». Несколько секунд спустя на броне Бобби включились двигатели, и у Наоми снова появился вес. Ее уносили ввысь, несли к звездам. Яркий как солнце свет от реактивного шлейфа «Чецемоки» прошел мимо, на его фоне маленькая темная коробка его же корабля казалась карликовой. Он провалился в сторону Солнца, и медленно, в течение долгих, бесконечных минут, исчезал в нем.

Они не помещались в яхте. Совсем. Она рассчитывалась на одного, ну двоих, а их тут было четверо, и один из них в силовой броне. Воздух был душным и тяжелым, и рециркуляторы начали выдавать предупреждения и ошибки. Алекс погасил реактор и переключился на батареи, чтобы не вырабатывать столько тепла.

— Мы могли бы конечно включить ускорение, — сказал Алекс, — но к нам люди идут с двух направлений и у нас народа вдвое больше, чем амортизаторов.

Он сидел в фактически единственном амортизаторе на носу яхты. Бобби сидела, скрючившись, рядом с изуродованным куском палубы, где некогда стоял второй амортизатор. Дверь в каюту была открыта, премьер-министр плавал там в пропитанной потом нижней рубахе. Из-за него это место казалось нереальным. Наоми, в свою очередь, плавала у потолка. Алекс установил на экраны наружный обзор, но все это было совсем не таким ярким, как в реальности. Ее этим не одурачишь.

«Чецемока» была к низу от них, крутящаяся черная точка на фоне ослепительно белого солнца. Она улавливала отблески на полу, там, где кончался экран. Еще Алекс вывел на передний план в системах «Бритвы» прибывающие корабли эскорта ООН, а синим обозначил «Росинант».

— Ну что, — сказал Алекс, — старпом. Ты… вот же ж. Ты здесь. Вот уж не ожидал.

— Не надеялась увидеть тебя снова, Алекс, — сказала Наоми. Ее кровь текла по венам как-то странно. Одновременно и лениво и бурно. И она с трудом могла сфокусировать взгляд. Но хотя бы с ее рук ушли самые страшные отеки. Часы работы между корпусами, вероятно, распределили лишнюю жидкость по тем местам, где она должна была быть. Ну, что-то вроде того. Все ее тело болело, и она все еще продолжала открывать для себя, насколько глубока ее тошнота, и какие ее слои она еще не окончательно узнала. Ожог, оставшийся после двадцатисекундного загара во время прыжка с «Пеллы», опух и болезненно реагировал на прикосновения, но пузырей не было. Он слезет, когда достаточно заживет. Когда она очутилась внутри «Бритвы», и корабль задраили, она выпила литр воды из груши, и пока что не собиралась в туалет. Головная боль от обезвоживания начала отступать. Бобби предложила ей обезболивающие, но что-то в Наоми сопротивлялось мысли делать что-либо со своим телом до тех пор, пока она не увидит медицинский отсек изнутри.

Она поняла, что выпала из реальности, когда ее сознание вернулось. Бобби и премьер-министр болтали о хороших лапшичных в центральном районе Лондрес Новы. Воздух был плотным, густым и полным вони от тел. Она потела в своем сраном вакуумном костюме. Вокруг голубой точки, которой был «Росинант», рос ореол, двигатель его был направлен в их сторону, поскольку он тормозил, чтобы выйти на их курс.

В углу ее глаза замерцала чернота и исчезла.

— Алекс, — сказала она, а потом стала кашлять так долго и тяжело, что Бобби пришлось придержать ее. Когда ее легкие стали чуть чище, она попробовала по новой. — Алекс. Ты сможешь выделить парочку этих ракет?

— Смотря на что, старпом, — сказал Алекс, — ты хочешь попросить меня их потратить.

— Расстрелять этот корабль, — сказала Наоми.

— Всё в порядке, — сказал Алекс. — Мы предупредили всех о том, что это ловушка. Никто не собирается…

— Не из-за этого. Просто потому, что ему пора исчезнуть.

«Потому что я пыталась отдать его сыну вместо детства. Потому что я потратила свои деньги, чтобы получить его, и он превратился в ловушку для меня и людей, которых я люблю. Потому что всё в этом корабле было ошибкой».

— Ага. Похоже, он зарегистрирован на Кооператив По Снижению Рисков Эдварда Слайта. Надеюсь, они переживут, если мы дадим их птичке пинка в сторону Солнца?

— Всё будет хорошо, — сказала Наоми.

Премьер-министр поднял палец.

— Мне кажется, что…

— Ракеты ушли, — сказал Алекс и улыбнулся виновато. — Ты, Нейт, глава моего правительства, но она мой старпом.

— Нейт? — сказала Наоми. — Вы теперь на короткой ноге?

— Не будь ревнивой, — сказал Алекс и вытянул панель вверх. На фоне солнца корабль был ничем. Точкой тьмы он крутился под ним, как муха. А потом он исчез.

«Прости, Филип», — подумала она.

Она повернула голову в сторону приближающегося «Росинанта». Он стал ближе.

Глава 48: Холден

Если бы медотсек умел вскидывать брови и делать такие тихие укоризненные звуки вроде «тц-тц», то он так и сделал бы. Вместо этого диагностика выкинула такой длинный, окрашенный янтарем, список повреждений, что Холдену пришлось несколько раз пролистнуть экран, чтобы прочитать его весь. Наоми крякнула, когда игла ткнулась в ее вену, и система медэксперта начала вливать в нее специально составленный медицинский коктейль. Холден сидел рядом и держал ее вторую руку.

Переход с «Бритвы» получился не особо сложным. Как только они согласовали курсы, Алекс расположил яхту напротив шлюза, и они, все вчетвером, вместе ее покинули. Холден ждал их с другой стороны шлюза, все еще не вполне веря в то, что они действительно вернулись. Фред Джонсон тоже был здесь, в своем «приветственном мундире великого политика». Было странно видеть, как Фред, меняя роли, и держится по-другому, и меняет манеры настолько глубоко и тонко, что у него, казалось, меняется форма черепа. Холдену стало любопытно, а тот старик, которого представляли ему, насколько он вот так, как сейчас, всего лишь соответствовал ситуации. Скорее всего, он никогда не узнает.

Когда открылась внутренняя дверь, он тут же забыл о Фреде, о премьер-министре Марса и о разрушенной Земле, и вообще почти обо всем, что звалось иначе, чем «Наоми». Ее кожа была пепельного цвета, кроме тех участков, которые