"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Не буду спрашивать, как это, потому что дело личное, Шуваловское.

— Вот… были ещё экспроприации… в банке, куда он заглянул. Но там точно случайно, просто революционеры с пистолетами.

Это они зря. Некроманта пистолетом не возьмёшь.

— Да и в целом, врагов у Шуваловых немало. А бомбы порой закладывают и просто так, вне зависимости от имени.

Димка пожал плечами, помолчал немного и добавил.

— Но сейчас род никогда не собирается вместе, если вас это интересует. И охраны стало больше… правда, как понимаю, на неё рассчитывать всё же не стоит.

Глава 26

В дер. Казанке, Сучанской волости, живет крестьянин Паутов, который охотничьими подвигами может поспорить с любым героем Майн Рида. Ему сейчас 61 год. 40 лет он уже занимается в Уссурийском крае охотой. За это время ему удалось убить 17 тигров и до 70 штук медведей. Несмотря на старость и прежние раны, Паутов сейчас продолжает охотиться. В прошлом году он был представлен губернатором к серебряной медали.

Приамурье

Разговоры.

В кино как-то всё просто получалось. Имена ложатся, цепляясь друг за друга. Факты клеятся. И в итоге вырисовывается общая картина. А у нас оно как-то неправильно, что ли? Не работает система. В том смысле, что картина не вырисовывается. Имена остаются именами, факты фактами, а чтобы вместе и в одну систему — нет. Скорее уж призрак системы проглядывает, этакой раковой опухоли, отдельные метастазы которой мы зацепили.

Говорить я устал. И не только я. Это, оказывается, тяжело, и говорить, и думать. Нет, в той прошлой жизни у меня бывали многочасовые переговоры.

И споры.

И затяжные заседания, когда время останавливалось, но всё одно, те, прошлые, — это другое. Совсем-совсем другое.

— Дальше, — голос собственный сип. — Если закопаемся в мелочах, то никогда не закончим. Дим, надо, чтобы ты с отцом поговорил.

— Я поговорю, — перебил Алексей Михайлович. — Думаю, это будет полезней. Но верно, время уходит.

Время.

Тик-так.

Опять в голове это вот дурацкое, болезненное до крайности. Тик-так. И так-тик. И я трогаю языком зубы, точно пересчитывая их.

— Алексей Михайлович, — я поворачиваюсь к Слышневу, сила которого постепенно пропитывает помещение, незаметно, исподволь, но вот уже и Мишка отступил в дальний угол, и Тимоха то и дело плечом поводит, будто то чешется.

Терпим.

— К вам другой вопрос. Кто-то явно и намеренной убирал старые рода, из тех, что заключили договор с ней. Думаю, спорить не будете?

Молчание.

— Каждый род — это печать. Договор между ней и людьми. И граница. Если их сорвать, что будет с границей? Она исчезнет?

— Не сразу, — ответил вместо Слышнева Тимоха. — Граница — это не дверь и не замок, это сила и кровь. Они создают барьер. И они его поддерживают. Печати — это своего рода опорные столбы. Когда их не станет, граница начнёт рушится. Сделается более… прозрачной. Проницаемой для тварей.

И те непременно почуют.

— Сила нашего мира будет просачиваться в тот, и привлекать разных существ, — я продолжил мысль и поёжился, вспомнив танец чёрных скатов. Если одна хмарь выжрала поместье Громовых, то что будет, когда появится стая? И молчать об этом нельзя. — Там ведь всякое водится. Порой такое… если придёт стая хмарей, то…

Тик-так.

Здесь часов нет, но я их слышу. И не только я. Слышнёв тоже представил, и вспышка света, непроизвольная, как понимаю, заставила меня поморщиться.

— Прошу прощения, — в его голосе зазвенел металл. — Я не имел желания причинить вред. Сейчас…

Он медленно выдохнул и судорожно сжал кулак.

— Возьмите, — Михаил Иванович, до того сидевший так тихо, что я, признаться, почти забыл о его существовании, протянул новые чётки, а старые аккуратно снял с запястья, чтобы убрать в махонькую коробку. — Вот так и появляются новые артефакты. Эти чётки теперь способны изгнать тьму.

Ну да.

Верю. Прям ощущаю эффект в действии. И с трудом удерживаюсь, чтобы не прислониться к стене. Чесаться о стену в присутствии стольких важных особ — как-то совсем уж неприлично. Даже для меня.

— Алексей Михайлович, если есть такой договор с тёмными родами, то и со светлыми он существует, так? Возможно, пытаются сломать не одну границу…

И тогда свет и тьма снова столкнутся.

Я не знаю, какой в этом смысл, потому что с точки зрения нормального человека это тянет на планомерную организацию апокалипсиса. А тот, кто затеял эту возню, всё же нормален. В том смысле, что в его действиях прослеживается логика.

И смысл должен быть.

Должен.

Ну не верю я в тех, кто просто желает уничтожить мир из прихоти.

— Понимаю, — Слышнев с готовностью обмотал вокруг запясться новую нить, и снова давление света стало меньше. Орлов пригладил руками взъерошенные пряди, из которых выбивались огненные ниточки. А Димка сунул пальцы под ворот и вытащил знакомый уже череп, который сжал в руке. — И да, договор есть. Но не с дюжиной отдельных семей. С одной, которая оказалась способна принять и удержать в крови дар силы.

Романовы.

Снова Романовы. Куда ни плюнь, всюду Романовы.

— То есть, по сути они залог?

— Да.

— И что будет, если…

Говорить вслух не хочется, потому что с точки зрения здешнего мира это почти святататство. Вон, Карп Евстратович брови сдвинул. Орлов даже приподнялся. Но Алексей Михайлович голову склонил и сказал:

— Логика ваша мне понятно. Но вы, Савелий, не понимаете некоторых особенностей, в частности тех, что касаются стихий. У них имеются определённые, так сказать, побочные… свойства. Дмитрий, сколько у вашего отца детей?

— Только я. Но у меня есть дядя, а у него — Герман. И у Германа ещё младший брат. И…

— И у вашего отца имеется свой дядя, но меж тем весь род Шуваловых не так и велик? Сколько в нём мужчин? Дюжина?

— Полторы, — Димка нервно потрепал Зевса по загривку. — Наша сила нас ограничивает. Поэтому отец и не слишком радовался, что я родился таким вот… одарённым. Чем больше силы, тем сложнее найти ту, которая её выдерживает. И сможет выносить дитя.

Он даже заёрзал, будто желая сдвинуться подальше, убраться от взглядов. Неловкая тема, которую обычно, если и обсуждают, то не в такой компании. Димка всё же продолжил:

— Женщина без дара не сумеет. А