Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Хорошо.

Мы сидели колено к колену, и я рассказывала ему о своих снах. Я поведала ему о том месте, о человеке с оранжевыми глазами и о том, как долго это происходило. За все это время Самкиэль не сказал ни слова. Только смотрел на меня с болью во взгляде.

– Это… – Он зарычал, пытаясь подобрать слова. – Сексуальные сны, как ты их называешь?

Я не могла не улыбнуться.

– Нет, никогда. Все мои сексуальные сны только о тебе.

Самкиэль заметно расслабился. Теперь он выглядел так, как во время нашего свидания на коньках – удивленным и взволнованным. Я не до конца поняла его реакцию, поэтому продолжила.

– Все начинается одинаково. Я нахожусь на кладбище, полном огромных костей, и точно знаю, куда идти. Все это время он просто сидит на своем троне. И ждет.

– Ждет? – спросил он. – Ждет чего?

– Меня.

Его лицо застыло, как будто я только что ему пригрозила.

– Он тебя не получит.

Я положила свою ладонь на его руку.

– Я знаю, просто это как-то жутко. Когда Орим сказал, что здесь есть кто-то из Иного мира, я решила проверить, вдруг это он? Но Савис определенно не тот человек с оранжевыми глазами.

– Почему ты думаешь, что твой ночной пришелец из Иного мира?

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Ну… Реджи сказал, что могущественные существа из Иного мира могут ко мне обратиться.

Самкиэль откинулся назад и кивнул, уставившись в стену.

– Ладно, значит, ты решила доверить Реджи свои сны о таинственном незнакомце, и он тебе помог. Ладно.

Я наклонилась вперед, схватила Самкиэля за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. Наши взгляды встретились, и я поцеловала его в губы.

– Не ревнуй. Я собиралась тебе рассказать, но у нас не было времени.

– У нас было достаточно времени. Ты могла бы рассказать мне в любой момент, и я мог бы сказать тебе то же самое, что и Реджи, если не больше.

– Прости.

Его лицо не смягчились.

– Чего еще я не знаю, Дианна?

«Ты умер».

Эти слова дрожали на кончике моего языка. Если бы я рассказала, он бы понял, почему я спросила Реджи, а не его, почему я чувствовала себя такой ненасытной, и прежде всего, почему я так яростно его защищала. Я могла бы рассказать ему и разрушить все его надежды на членов Руки. Мне пришлось бы сказать, что я отказалась от единственной вещи, которую он желал больше всего, обменяла ее на его жизнь, и от этой мысли часть меня приходила в ужас. Это значило, что мне пришлось бы рассказать ему о моем единственном настоящем страхе и о том, почему одно его прикосновение могло меня успокоить. Почему мне так отчаянно хотелось знать, что я все еще ему нужна? Что, если я отказалась от нашей метки и мы больше не связаны? Что, если я спасла его жизнь, но разрушила свою собственную?

– Ничего. – Я покачала головой, и он уставился на меня. – Ничего.

Он немного отстранился, глядя на меня, и я подумала, что он раскусил мою бездарную ложь. Мое напряжение исчезло в ту секунду, когда он вытянул мизинец.

– Поклянись на мизинце.

– На мизинце? – повторила я.

– Да, ты сама говорила, что это закон и нерушимое обещание. Я поверю тебе, только если ты это сделаешь.

Я не могла сдержать нервную улыбку. Ужасное чувство пожирало меня изнутри, когда я обхватила его палец своим и лгала, лгала и лгала.

Я была жестокой, ужасной стервой.

И я его любила.

34

Кэмерон

Тишину нарушали громкие вопли. Судя по звукам, тому, кто сейчас находился за стеной, меняли органы местами, но мне было все равно – лишь бы это заглушало то, чем занимаюсь я. Я встал, его тело упало к моим ногам. Я сделал глубокий вдох и провел рукой по лицу.

Мои глаза привыкли к темноте, и я втянул носом воздух, впуская в ноздри запах секса, дыма и выпивки, за которыми последовал запах смерти. Я провел пальцами по волосам – короткие пряди заострились от липкой крови. Я посмотрел на тела, разбросанные вокруг меня, и не мог сдержать нервный, больной смех. Глаза наполнились слезами.

Я сделал это. Я убил их, потому что был чертовски голоден.

Мой карман снова завибрировал. Я знал, кто меня вызывает. Это гребаное зеркало было хуже телефона. Я проигнорировал этот звонок, как и несколько предыдущих, и уставился на темную воду, не в силах видеть то, что я сделал. Неделю назад я забрался на борт этого корабля, причалившего в Ривер-Бенд, в надежде найти какую-то зацепку. Я был глуп и не понял, что он направляется в другой крупный порт – на нем плыла кучка богатых пьяных аристократов, которые хотели повеселиться и убить время. Человек у моих ног был тем, кого я должен был расспросить. Он утверждал, что видел торука, летящего на юг.

Я выдохнул – вся собранная мною информация не имела смысла и запутывала меня еще больше.

Мой карман снова зажужжал. Я потянулся, схватил обсидиановый камень и изо всех сил швырнул его в стену. Вопреки моему искреннему желанию, он не разбился. Его полет остановила чья-то вытянутая рука.

– Так ты игнорировал звонки, – сказал Каден, его голос был полон гнева.

– Вот это бойня, – сказал Исайя, выходя из тени. Вслед за ним появилась Имоджен, и у меня перехватило дыхание.

– Что ты с ней сделал?

Я не осознавал, что нахожусь прямо перед лицом Исайи, пока Каден не положил мне руку на грудь. Исайя рассмеялся.

– Держи на цепи своего песика, Каден, пока я не разорвал его на куски.

– Вы оба, – сказал Каден, отталкивая меня, – успокойтесь на хрен.

– Зачем она тебе? – снова спросил я, не в силах отвести взгляд от Имоджен.

Она тупо смотрела прямо перед собой, ее пустые, отстраненные голубые глаза разрывали мое чертово сердце на куски. Я избегал ее, потому что не мог на нее смотреть, не мог видеть ее такой, зная, что я не в силах ее спасти. Если бы я даже попытался, меня бы бросили в темницу и содрали кожу заживо. Тогда я никогда не смогу спасти их. А мне нужно найти Дианну.

– Я – единственный, кто ее защищает, – сказал Исайя.

– Чушь! – выплюнул я. – Тебя, как и их всех, интересует лишь то, чем ты можешь владеть или пользоваться. В тебе нет ни капли заботы.

Каден ударил меня по лицу, и я отшатнулся. Опомнившись, я сплюнул темную кровь на палубу.

– О,