Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов

обожателя. Хотя, не скрою, я бы не отказался считать, что она там себе напридумывала. С другой стороны, а что вообще ощущает женщина, получая очевидный и яркий знак внимания от мужчины? Некоторые, как я знал, тут же начинают просчитывать варианты, определять степень собственного интереса, определять, как далеко этот интерес может или должен зайти. А кое-кто просто радуется, без всякой задней мысли, искренне не догадываясь, что автор подарка ожидает какого-то встречного жеста — не обязательно такого же яркого, но хоть какого-нибудь, пусть самого наибанальнейшего.

Надо же, Фани всё же смогла меня удивить! Курьер ещё не успел скрыться, когда она, совершив длинный прыжок на перехват, ловко сцапала парня за воротник. Приблизив недоумевающего посыльного к себе, танцовщица зашептала ему в самое ухо: «Передай господину, вручившему букет!» В ладонь паренька легла чёрная роза, которую девочка выщелкнула из собственных волос. Заколка. Часть сценического костюма. Когда посланец отыскал меня снаружи и с поклоном передал презент, было неожиданно и приятно. Я умудрился пропустить этот жест рыжей, как и её шепоток. Всё же мой дрон не был чисто разведывательным, это была всего лишь местная игрушка для сугубо бытовых целей. Шпионить им полноценно сложно. Однако и без комментариев всё было ясно.

Встречный знак внимания означал, что можно переходить к следующему шагу. Это как с ловлей рыбы. Сначала её нужно прикормить. Потом выждать какое-то время. Возможно, прикормить ещё. И только потом разворачивать снасти. Так вот, иносказательно говоря, пришла пора развернуть снасти на ловлю рыжей рыбки. Пусть в аквариуме это и не принято…

Следующим вечером Фани Рива плясала в клубе, одной подтанцовкой её тягу к игре утолить было решительно невозможно. Кипучая энергия этой женщины потрясала: ведь все номера нужно отрабатывать, а это часы и часы тренировок, но даже так она излучала на сцене подлинные океаны обаяния и сексуальности. Воистину, местные — сущие слепцы, раз не замечают подлинный бриллиант среди откровенных отбросов попсовой эстрады.

Я замер на входе в зал, обильно уставленный небольшими столиками. Здесь, в отличие от большинства заведений попроще, барная стойка не оплетала «ветвями» всё помещение, а сиротливо ютилась где-то в дальнем углу. Зато имелись настоящие официантки, все как одна облачённые во фривольные, но вполне себе симпатичные платьица. Однако подлинный эпицентр внимания был не у стойки, и даже не за уютными столиками — он пролегал по чуть вознесённому над полом гравитационному кругу передвижной сцены. Именно на ней выделывала свои «па» Фани.

Облачённая в нечто, отдалённо напоминающее наряд официанток, она, тем не менее, смотрелась на порядок скромней и… возвышенней, что ли? Сложно передать словами тот эффект, который обрушивался от рыжей лисицы на неподготовленного к такому зрителя. Удивительно, как можно настолько придавливать энергетикой и чувственностью, не прибегая к простым и понятным приёмам стриптиза. Её танец будоражил и одновременно врывался в самою душу. Да, откровенный, да, пластичный, так что девочка порой распластывалась на полу и поднималась сложной «ступенькой» движений, но в каждой её позе, в каждом скольжении проступала подлинная эстетика.

Очень органично в завораживающий танец вплеталось и местное освещение. Свет выхватывал некоторые движения, подсвечивал их, расставлял акценты — и акценты эти были отнюдь не пошлыми. Уверен, захоти устроители, и из того же самого танца они бы выжали максимум сексуальности, одним только освещением превратив его в предельно развратный и зажигательный. Но они не спешили потакать порокам, их куда более заботила живая эстетика момента.

Окунувшись в поистине утончённое переплетение танцевальных ритмов, я несколько переосмыслил отношение местных. Среди них имелись подлинные ценители красоты человеческого тела. Да и увлечение самой Фани конкретно этим клубом можно понять: только здесь она раскрывалась, только здесь могла продемонстрировать собственную индивидуальность и обратиться к зрителю как бы напрямую, с немым вопросом: «Ты тоже видишь это совершенство, или все мы здесь слепцы?»

В какой-то момент переливы танцевальных «па» стали походить на бурю. Женщина металась по сцене, совершая сложные акробатические движения; со стороны казалось, что она буквально парит в воздухе, вообще не касаясь пола. Фани часто наклонялась, вся вытягиваясь вдоль сцены, а потом резко вскидывалась вверх — и всё это в водопадах рыжих волос и столь же огненного, сотканного из лент, платья. Её пируэты походили на игру натурального пламени! Но вот дама упала на колени, её ладони сомкнулись на плечах, крест-накрест. Взметнувшиеся волосы и ленты нарочито медленно опадали, устилая её всю, растекаясь вокруг лавовыми ручейками. Мгновение — и последний аккорд возвестил об окончании танца.

Девочка резко подскочила, отвесила целую вереницу поклонов — едва ли не каждому зрителю в зале — и только после этого скрылась где-то за сценой. Я тоже поспешил в служебную часть заведения, аккурат за стойку. Бармен не обратил на меня внимания, а вот какой-то субъект, возникший во внутреннем коридоре, воскликнул что-то вроде: «Эй, ты что тут забыл?», но незаметное нажатие на нужные точки отправило его в царство Морфея. Отыскать саму танцовщицу в хитросплетении коридоров оказалось делом техники. Я отлично ощущал направление, да и мини-дрон отработал на все сто, так что уже через пару минут я был у неприметной двери гримёрки.

Признаюсь, меня, вообще-то не склонного к сантиментам, пробил мандраж. Было волнительно. Всё же рыбалка — дело такое, она бодрит. Тряхнув головой, я постучал. Не дождавшись никакой реакции, толкнул дверь. Она послушно распахнулась вовнутрь. Почему-то танцовщица не считала нужным запираться.

Внутри царил небольшой творческий беспорядок. Костюмы оказались развешаны по стенам, в специальных нишах. Не все они были там в полной комплектности, некоторые фрагменты сценических образов лежали поодаль. Освещение также оказалось немного сумбурным. Потолочные светильники честно проливали свой желтоватый свет на стены и пол, но они казались бледными и едва теплящимися на фоне поистине монстров от освещения — расположившихся по периметру центрального зеркала шаров. Стоит ли удивляться, что именно напротив зеркала, у небольшого столика с макияжем, обнаружилась хозяйка гримёрки? Девушка расслабленно восседала на подлокотнике аккуратного креслица. Специальная кисточка для макияжа так и порхала в её руках, оставляя незаметные мужскому взгляду мазки на прелестном личике. Или заметные, но только, так сказать, когда количество перерастает в качество. Пока же лишь профессионалка её уровня могла опознать нюансы наносимого боевого раскраса.

Меня Фани заметила прямо через зеркало — дверь находилась точно напротив. Было забавно наблюдать чёткие, выверенные движения её глаз: сначала к букету в моих руках, потом выше, на петличку с чёрной розой, и лишь в самом конце — на лицо.

— Извините за вторжение, Фани. Ничего не мог