Ночь Жатвы - Елена Новак

– Надеюсь, это правда. Тогда почему мы помним прошлую жизнь?

– Не знаю, Майкл. Давай подумаем об этом потом. Сейчас нам надо немного поспать, завтра бал, и хватит смотреть на эту дурацкую картину! – Я выхватила холст из его рук и кинула обратно в коробку. – Пусть прошлое останется в прошлом.

А потом медленно вложила свою ладонь в его руку. Он крепко сжал мои пальцы, словно боялся, что я растаю в темноте подвала. В этот миг, несмотря на холод и свист весеннего ветра за окном, нас окутало тепло. Хрупкое и невесомое, казалось, любое неверное слово могло его разрушить. Поэтому к черту слова!

Я посмотрела в льдисто-синие глаза Майкла, увидела в них свое отражение и медленно коснулась губами его губ.

Мы на мгновение замерли, словно пытаясь продлить это ощущение. Сладкое и горькое, прекрасное настолько, что мои мысли затуманились. Хотелось, чтобы все это длилось вечно.

Пусть завтра никогда не наступит. Никакого бала, преступника, кровожадных вампиров, только мы вдвоем.

Я провела пальцем по его щеке, отстранилась и вопросительно на него взглянула.

Доверяет или нет? В синих глазах не было ответа, лишь что-то темное.

Он вздохнул и задумчиво произнес:

– Ты права, не стоит ворошить прошлое.

Из подвала мы шли, взявшись за руки, погруженные в свои мысли.

Мы разные и по-разному понимаем любовь. Это было очевидно. Но просто быть вместе – разве это преступление?

Пусть я не стану инквизитором и не отомщу за отца. Пусть этот мир бьется в агонии. Сейчас я была готова на все ради того, чтобы быть с Майклом.

Раньше мне, провинциальной девчонке, и представить было сложно, что в одном человеке может уживаться столько разных чувств, а любовь может быть испытанием.

В нашей подсобке царила тишина, нарушаемая только сопением Стива, лежащего на разложенном диване.

Сейчас я была даже рада тому, что приятель решил с нами переночевать.

Окажись мы с Майклом вдвоем, неизвестно, чем бы это кончилось.

Мы легли рядом, в тесноте пришлось прижаться друг к другу, я даже слышала биение его сердца. Между сном и явью пронеслась мысль, наполненная безнадежной грустью:

«Эрни, где тебя держат? Мама…»

25. Что показывают нити

Арабелла Ридели

Этой ночью Арабелла Ридели выглядела прекрасно. Впрочем, как и всегда. Она стояла в одном белье, пытаясь выбрать, какое платье надеть на бал: малиновое с короткой юбкой или длинное белое с открытыми плечами.

Она в нерешительности потрогала тонкую, почти бордовую ткань и с улыбкой произнесла:

– Белое. В такую ночь я ношу только белое.

Выбор одежды всегда повышал ей настроение. Среди платьев и туфель Арабелла вновь чувствовала себя хозяйкой, маленькой некоронованной королевой.

Напевая знакомую мелодию, Арабелла надела красивое и довольно смелое домашнее платье из тонкого шелка. Оно было желтым – говорят, желтый – цвет разлуки, но ей было наплевать на слухи. Арабелла всегда добивалась того, что ей было нужно.

В дверь тихонько постучали:

– Войдите.

Она и так знала, кто там, но решила сделать вид, что удивлена.

– О-о, Питер! Как мило, что ты принес розы.

Она взяла из его рук букет и бросила его на стол, а потом резко повернулась.

– Это все, что ты хотел?

Парень смущенно отвел глаза и нехотя прошептал:

– Да, госпожа, не буду тревожить.

– Тогда иди вон! И не думай, что из-за одной ночи я к тебе буду относиться лучше, чем к остальным.

Дверь захлопнулась, и Арабелла облегченно выдохнула. Не стоило грубить этому парню, его преданность была на руку высшей, но эмоции взяли верх над разумом.

– Это все бал, – прошептала Арабелла, – бал и проклятый нортенвильский убийца.

Она задумчиво взглянула на свое отражение в зеркале: красивая, гордая, слегка надменная. Этот паршивец Майкл, как он мог так беспардонно ее бросить! Ну ничего, королевы такого не забывают.

– Майкл, судьба еще отомстит тебе за меня. – Она фыркнула, отгоняя грустные мысли, и, раскинув руки в стороны, закрыла глаза.

Платье на ней зашевелилось. Оно словно ожило. Арабелла нахмурилась, стараясь не упустить ничего, и досчитала до пяти.

Тем временем с подола ее атласной юбки спускались тонкие волнистые нити. С каждой секундой они становились толще, обвивая фигуру Арабеллы наподобие стеблей диких растений.

– Invenire [13], – прошептала высшая. – Найдите его!

И нити ожили, услышав приказ. С едва слышным шелестом они спустились к ногам хозяйки, тонкими змеями расползлись по полу, кроваво-красные непокорные создания магии и полуночного мрака.

Даже ветер за окном на миг стих.

Это была самая настоящая черная магия, гордость Арабеллы.

Она взглянула вниз и, слегка поморщившись, прошептала:

– Станьте невидимыми.

И нити послушно исчезли. Они продолжали ползти вперед, но только хозяйка видела их настоящий цвет. Ее любимый – красный. Цвет крови и любви.

Она чувствовала, как зачарованная ткань впилась в кожу, как красные нити пьют ее кровь, – такова суть магии. Ткань с жадностью требовала жертв, как и все в этом мире.

Нити с шипением выползли за окно, проникли за дверной проем, вот они уже ползли по коридорам Нортенвиля, заглядывали в комнаты, словно ночные убийцы, пришедшие за душами своих жертв.

Арабелла увидела многое.

В столовой готовили огромный торт – главное чудо завтрашнего бала. Повар кричал на кухарок, на миг он взглянул вверх, и ему показалось, что потолок окутан кроваво-красной паутиной. Повар моргнул, и наваждение исчезло, а затем почему-то перекрестился, словно рядом с ним творилась настоящая чертовщина.

В классах было пусто. Нортенвиль спал. В кабинете Шарлотты Уинстон царила полная тишина.

Увидев нити, макет глаза на ее столе радостно моргнул, он просто обожал черную магию.

– Привет, Зигфрид, – прошептала Арабелла, и ее красные слуги поползли дальше. В женской гостиной сидели две ученицы. Они перешептывались, видимо, обсуждая завтрашний вечер.

– Мне страшно, Бекк, – прошептала бледная как моль школьница. – Не знаю почему, но мне страшно. Эти слухи об одноклассниках, которые…

– Которые пьют кровь? – усмехнулась в ответ ее собеседница с черными косичками. – Ты, как всегда, волнуешься из-за ерунды. В Нортенвиле постоянно ходят странные слухи. Наверняка кто-то просто пошутил.

– Но Бекк, я сама лично видела…

– Это бред. – Девчонка с косичками поднялась со стула и направилась в спальню. – Завтра бал, мы повеселимся, и ты перестанешь придумывать всякие ужасы. Приятных снов, Жизель.

Она ушла, оставив бледную подругу в одиночестве.

– Бал. Вот поэтому мне и страшно. – Жизель задумчиво взглянула в окно. – Почему этот бал решили провести так рано?

Затем она вздрогнула, словно услышав, как ползут нити, и оглянулась.

«Ты не зря боишься», – усмехнулась про