Ночь Жатвы - Елена Новак

В других комнатах Нортенвиля было так же тихо и спокойно. Кто-то из слуг Арабеллы смотрел в ночную темноту голодными глазами. По ночам слуг мучила жажда, которую они с трудом контролировали.

Нити заползли в подвал. Арабелла поморщилась, увидев звериные следы. Она уже знала, что здесь раньше скрывался кто-то из вампиров. Тот самый убийца? Слуги еще вечером прочесали каждый дюйм этого темного помещения.

Сейчас здесь было пусто. Как жаль.

Нити ползли дальше, к темной железной двери, на которой стояла печать охотника. Они проползли мимо по сырому холодному полу. В темнице замка царила тишина.

Рыжеволосый мальчишка спал, его веки нервно дрожали от каждого шороха. Узник ждал суда, узник боялся. Боялся и ненавидел. Что ж, так ему и надо.

Арабелла сделала легкое движение рукой, и нити подняли вверх ботинок смертного, а затем кинули прямо в рыжеволосую голову. Узник проснулся и начал тереть ушибленный нос.

– Это тебе за Николаса, – прошептала Арабелла, а затем покачнулась. Она почувствовала, как силы ее покидают. Жадные нити выпили слишком много крови.

– Suffici, убирайтесь, – тихо сказала она, и ее темные слуги послушно исполнили приказ. Вот они уже ползли к ней, обвились вокруг талии и снова стали обыкновенными нитями великолепного платья хозяйки.

В этот момент окно распахнулось, впуская в комнату ночную прохладу и человека, который придирчиво отряхивал с безупречного серого плаща несуществующие пылинки.

– Николас, – выдохнула Арабелла, – ты… пришел навестить меня?

Ее сердце забилось невпопад, она всегда испытывала странную слабость при виде того, кто подарил ей новую жизнь, забрал из приюта и сделал настоящей королевой.

– Добрый вечер, Белла, – он снисходительно улыбнулся, – вижу, ты не скучаешь. Должен сказать, твои нити впечатляют.

– Да ладно, Николас, мне еще очень далеко до твоей магии, – она скромно опустила взгляд.

Он молчал, пристально разглядывая ее фигуру. Так и стоял у раскрытого окна, не шелохнувшись, с серым зонтом в руке.

– Почему ты на меня так смотришь? – Арабелле не нравился этот взгляд. Он был теплым и грустным, словно Николас ее жалел, а королевы не принимают жалость!

– Завтра бал, – Арабелла повернулась к зеркалу, скрывая дрожь в руках. Рядом с ним она чувствовала себя прежней беззащитной девчонкой из приюта.

– Завтра я поймаю этого мерзавца, – как бы между делом сказала высшая.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Николас. – Ты, как всегда, великолепна, Белла. Даже слишком. Мне будет жаль, – он перевел взгляд в окно, не договорив.

– Жаль? Чего именно? Если я не найду преступника? Если семьей Ридели заинтересуются инквизиторы? Проклятье! – Она сжала губы.

С Николасом всегда так: вопросов больше, чем ответов, а переспрашивать бессмысленно.

Он говорит только то, что хочет.

– Я рад, что ты преуспела, – отчим сел в кресло, – и преисполнен гордости за тебя. Ты всегда была достойной.

Белла нахмурилась: не нравилось ей это. Слишком много добрых слов за один вечер.

Приторно-добрых, с горьким привкусом расставания.

– Куда-то уезжаешь, Николас?

– Не знаю, если ветер переменится, – он продолжал смотреть в ночную темноту.

Белла демонстративно фыркнула. Снова нет ответа.

– На балу будут мои шпионы. Это смертные: Нина Райн, Стив Джонс, ну и Майкл, – его имя она произнесла нехотя, явно скрывая волнение. – Я решила сыграть на внезапности.

И тут Николас рассмеялся. Это было так неожиданно, что Белла чуть не выронила заколку для волос.

– Как благородно. Ты хочешь, чтобы они покинули Нортенвиль живыми? Как твои драгоценные помощники? Избавить их от ночи Жатвы?

– Нет, я…

– Да, Белла. На самом деле ты просто хочешь спасти своего любимого Майкла. Вот и ищешь предлог. Шпионы – смертные, от них не будет прока, мы оба это знаем.

Он неожиданно подошел совсем близко и взял ее за подбородок.

Арабелла изо всех сил старалась не отвести взгляд от его бездонных и пугающих серых глаз. Королевы не проигрывают.

– Ты не позволишь мне это сделать?

– Делай что хочешь. Мне все равно. Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты до сих пор в душе человек, моя драгоценная воспитанница.

Он отошел к окну и с грустью взглянул на Арабеллу в последний раз.

– Меня ждут дела. Прощай, моя милая.

Окно распахнулось, и Николас исчез. Белла со стоном упала на стул. В теле не было сил, а в душе царила бесконечная тоска.

Николас только что смотрел на нее с жалостью.

– Ненавижу тебя! – Она с силой сжала ручку кресла, а затем тихо сказала: – Питер, желаю тебя видеть.

Сейчас ей нужна кровь. Много крови. Кровь утолит жажду, и плохие мысли уйдут. А завтра все решится.

Через пять минут дверь со скрипом открылась. На пороге стоял смущенный Питер.

Белла улыбнулась:

– Иди сюда.

Питер подчинился. Все-таки королевам не отказывают.

Майкл Корнер

– Майкл… Что ты делаешь?

Голос девчонки эхом отражался от стен темницы, а я застыл с веревками в руках. Охотник внутри меня кричал: убей, задуши ее, очисти мир от тварей. Пусть у нее красивое лицо, но она уже стала высшей. По венам девчонки течет проклятая кровь. Ну же, убей ее!

И все же я замер в нерешительности.

Она смотрела на меня со смесью страха и удивления. Такая юная и хрупкая. Нечестно! Я и не думал, что высшие бывают такими беззащитными.

Вспомнились слова святого отца: «Твари могут выглядеть совсем невинными. Они ведь так похожи на людей. Но это обман: в их сердца уже давно проник яд убийства, а в глазах сверкают дьявольские огни».

– Вот черт, – сказал я с чувством и бросил веревки на пол.

Потом. Убью ее немного позже, сейчас мне надо собраться с мыслями.

– Винсент! Почему ты так на меня смотрел? – Девчонка нерешительно ко мне шагнула. – Тебе до сих пор плохо? Идти можешь?

– Да, – я открыл дверь своей проклятой тюрьмы и, слегка пошатываясь, вышел в коридор.

– Мне нужно идти до конца туннеля?

Девчонка улыбнулась и кивнула.

– Именно. Там будет дверь наружу, и ты наконец-то станешь свободным. Нам нужно торопиться. Думаю, Марта уже разбудила графа. Быстрее, Майкл, прошу тебя! – Она взглянула на меня с мольбой в глазах.

Где-то вдали послышались шаги, Нина схватила меня за руку, и мы ринулись вперед.

Надеюсь, господь мне поможет, и я выберусь, а если нет, лучше принять быструю смерть, чем гнить в темнице.

«Прошу тебя, господи! Пути твои неисповедимы. Озари светом твоей благодати темноту души моей…»

От слов молитвы на душе сделалось неожиданно легко. Я быстро шел за девчонкой, глядя на светлые пряди ее волос. Платье Нины также казалось ангельски светлым в темноте туннеля.

Мы завернули за поворот, потом еще