Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

— Чего стоите⁈ — орал грузный. — Их там горстка, а нас две тысячи! Вперёд, мужики, бей их, пока не оправились!

— Хватайте вожака! — вторил тощий. — Награда от господина! Кто первый — тому…

— Какого господина? — раздался спокойный голос откуда-то из крестьянской толпы. — Где он, твой господин-то?

— Вы что, не слышали меня⁈ Я сказал — вперёд! — рявкнул грузный приспешник Гертога.

— Слышали, — ответил тот же голос. — Только мы что-то не видим, кому это всё нужно теперь.

Я поднял руку. На моей стороне рва замолчали и, к моему удивлению, на той стороне тоже. Услышали, что я сейчас буду говорить, и приготовились слушать.

— Мужики, — сказал я не громко. — Я скажу просто.

Я обвёл их взглядом. От переднего ряда до самых последних, стоящих за холмиком у дороги.

— Вы все последние дни делали то, что вам говорил тот, кто кричал громче всех. Гертог, ваши старосты. Я знаю — вы боялись. Боялись за себя, за свои семьи, но теперь это в прошлом. Гертога нет и вам больше ничего не угрожает. Вы все — свободные люди. Со своими полями, со своими семьями, со своими деревнями, до которых отсюда полдня пути. Никто здесь вас не держит и никто не угрожает. Ну разве что…

Я посмотрел в сторону старост, которые сразу замолчали и попытались отступить за крестьян, вот только мужики стали плотнее, не выпуская их.

— Не слушайте того, кто кричит громче всех. Громче всех всегда кричат те, кому нужно, чтобы вы сделали что-то, что вам самим не нужно. Слушайте свою совесть, своё сердце. Вы вольны делать то, что считаете правильным.

Повисла звенящая тишина и в этой тишине, где-то в третьем ряду крестьянской толпы, у кого-то очень громко заурчало в животе.

Не маленьким «ур-р-р», а так, по-настоящему, на всю площадь. Как будто там у мужика внутри жил отдельный медведь, и этот медведь вот прямо сейчас решил высказать своё мнение.

Кто-то на нашей стороне рва не сдержался и хихикнул. Потом ещё кто-то. Потом мужик, у которого заурчало, побагровел и попытался спрятаться за соседом. Сосед посторонился. Мужик попытался спрятаться за другим — тот тоже посторонился. Так за пару секунд вокруг бедного мужика образовался небольшой круг пустоты.

Я улыбнулся.

— Знаете, — сказал я громко, — а я бы и сам сейчас не отказался перекусить. — Я повернулся к Леону. — Лёня, ты у нас по картофельному супу главный мастер во всём королевстве. Скажи честно — на сколько человек твоего фирменного супа хватит?

Леон картинно задумался, почесал подбородок, посмотрел на крестьянскую толпу через ров и сделал вид что пересчитывает их.

— Думаю, на всех хватит, Максимус, — сказал он громко, а потом медленно перевёл взгляд на старост в чёрных плащах, которые всё ещё стояли в окружении крестьянской толпы и пытались делать вид, что они тут не при чём. — Ну, может, человек на пять не хватит, наверное.

Старосты переглянулись. Они понимали, что остались без последней трапезы. А учитывая, как в этом мире любят всех сжигать — умрут они голодными.

— Ну что, — тихо сказал я, обращаясь к Леону, но так, чтобы слышали все. — Ставь котлы.

Леон ухмыльнулся, потом обернулся к толпе на нашей стороне:

— Слышали все? Все кто умеют — чистить картошку! Гномы — отвечаете за эль, а я поищу что у нас осталось из мяса.

Площадь зашевелилась. Жители Лискона потянулись обратно в деревню. Сначала медленно, а потом всё быстрее. Люди поняли, что всё закончилось и что нас ждёт праздник.

Я ещё немного постоял у рва и посмотрел на ту сторону. Крестьянская толпа стояла на месте. Никто не двигался. Старосты тоже не двигались, но уже по другой причине.

Я повернулся к Ари. Она стояла рядом и смотрела туда же, куда и я.

— Думаешь, пойдут? — спросила она.

— Голод не тётка.

Она хмыкнула.

— Ты вообще откуда такие выражения берёшь?

— Так говорил один умный человек.

— Ты что ли? — усмехнулась она.

Я улыбнулся и уже собрался идти вслед за Леоном помогать с супом, когда на той стороне рва кто-то медленно положил вилы на землю, а затем сотни человек повторили то же самое. И спустя пару секунд первые крестьяне начали делать осторожные шаги в сторону настилов через ров.

К тому моменту, как первые крестьяне с той стороны рва начали идти к настилам, мы с Леоном, Ари и гномами уже направлялись обратно в деревню. Леон громко рассказывал, куда нужно нести котлы, староста подтягивал за нами половину Лискона, и площадь уже гудела как разворошённый улей. Кто-то тащил дрова, кто-то — кочаны капусты, кто-то — большую корзину с картошкой. Тобб командовал тремя другими гномами, разбираясь с бочками. Жизнь шла дальше, и шла она быстро.

И тут из-за угла выскочила Ромашка.

Я её сразу узнал — узнал бы из тысячи других лошадей. Та самая ленивая, упрямая, ехидная кобыла Леона, которая обычно валялась где-нибудь в тени и не реагировала ни на свист, ни на овёс, ни на угрозы. А сейчас она бежала. Не шла, не плелась, а бежала, переставляя свои тяжёлые копыта по мощёной площади так, что звук стоял на всю улицу.

Она подскочила прямо к Леону и без всякого предупреждения цапнула его за рукав.

— Эй! — Леон попытался отдёрнуть руку. — Ромашка, ты что⁈

Но она не отпустила. Наоборот, упрямо потянула его в сторону ворот.

— Да отпусти ты! — Леон попытался выдернуть рукав. — Ты что кусаешься, дурёха? Я тебе что, морковка?

Ромашка всё тянула и тянула его дальше. Взгляд у неё был совершенно сумасшедший. Я никогда не видел у этой лошади такого взгляда. Обычно равнодушный и ленивый, сейчас он пылал энергией.

— Лёня, — сказал я. — Иди за ней.

— Чего? Она с ума сошла, я боюсь! — возмутился он.

— Пошли, — сказал я направился к выходу из деревни.

Леон посмотрел на меня, на Ромашку, выдохнул и просто пошёл туда, куда тянула лошадь.

С нескрываемым интересом за ним направились Ари и Тобб. Запыхавшийся Хорак догнал нас уже у ворот.

Ромашка вытянула Леона за ворота, провела через настилы, потом свернула вдоль рва налево и пошла туда, где над рекой стояли низкие