Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

с Валькой кикиморой трахнулся, не поверите, плюнул на все... (Ж) Нет, это Гагарин в афелии, а то — в перигелии... (Ж) Его с шестьдесят первого научились в бинокль находить. По ледяному шлейфу. Десятикратный. Ну, по г(Ж) замерзлому. Причем, товарищ... (Ж) ...ровно кольца у деревьев: до девяносто первого — красное, а после девяносто первого — бело-сине-красное. Кедр, словом...{14} А внутри... ну, это... (Ж) сплошь. По фотографиям же как лысоват. Черт его. И поет. <message: 2 of 5, no approved data — all skipped/ 10.12.10 > Мы есть, тем что мы указываем в уход.{15} Слова, собственно, любит за артикуляцию. А то ж. В юности вечерами молодости гулял с девушкой сердца в городском саду и, наматывая по юношеской нерешительности своей круги по саду, нецелованный, отмечал в одном и том же месте орбиты темной аллеи сада бесформенное пятно, еще более темное, чем эта темная аллея сада. На пятом витке, говорит, возьми и отвлекись от девушки сердца, и потрогай это пятно на темной аллее сада. И именно тогда пойми, что слова не подходят. Что пятно не пятно, а совсем другая морфема. Что вообще все слова не подходят. То есть не так чтоб язык мой — враг мой, а так, что это лишь частность, а на самом деле — загон для мыслей. Репрессивное восприятие. Философам и поэтам, говорит, всегда недоставало слов. Потому что слово у человечества идет впереди мысли. И не то чтобы мысль изреченная есть ложь, а и не изреченная даже, а даже самый начаток мысли, пораженный и напитанный словом, уже есть ложь. «Сон разума рождает чудовищ», — беспомощная гипербола разума, цепляющегося за слова. В сущности, кроме существования самого слова «чудовища», о существовании чудовищ разуму неизвестно ничего. Ему вообще неизвестно ничего о существовании чего бы то ни было, кроме существования слов. Он и сам существует постольку, поскольку существует лексически. [На словах.] На тех самых словах, которые учат нас не только плевать на смысл сказанного (не исключая случаев, когда вслед за этим сказанным, идиоты, мы получаем пулю), но и бездумно, безмозгло заигрывать с сущностями воистину чудовищными. Так, даже выхваченный наугад кусок шлягера: «И тот, кто с песней по жизни шагает, / Тот никогда и нигде не пропадет», — без лишних проволочек логики прописывает нас (пусть и заявленных в третьем лице) а) — в «нигде»,  б) — в «никогда», в) — обещает при том еще довольно сносные условия существования. И это опуская не менее замечательную посылочную часть, с ее шаганием и проч. Или вот: «Твой заткнутый за пояс / Аппендицитный шрам / Расширил скорый поезд. / Па-рам, та-рам». Искусство. Настоящее искусство сегодня предпочитает рецептам богемы... (Ж) гой <?>. Искусство — это обращение болезни достоинством. (Ж) гой <?>... (Ж) ...господа (Ж) ...достоинством, но только и сама кривая коридоров власти, траектория Кремля, батюшка, совесть системы [не путать], мартиролог модальности этого б...

(Ж) {...ниже скипнуто — про Вовочку, шунтирование и проч.}

<message: 3 of 5, no mercy — all skipped/10.12.10.>

СТОРОНА Б

(Ж) ...нет...

<message: 4 of 5, skipped>

<телефонные звонки, звук шаркающих шагов, нецензурная брань, шум падающего аппарата, 1 мин. 22 сек.>

| <Чайковский, Ор. 36

1. Andante sostenuto. Moderato con anima (Ж)

Fatum, Ор. 77

32 мин. 06 сек.>

<message: 5 of 5, skipped, 01.08.99.>

(Ж) ...слов...

| <?, нечленораздельная речь, женский смех, 58 сек>

(Ж) ...нет...

{занавес}

(Ж) ...а...

{занавес, сука}

Кир Булычев

КРОКОДИЛ НА ДВОРЕ

Пьеса

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Квартира № 1

Колюшкин Семен Семеныч — средних лет, упитанный, некрасивый мужчина.

Квартира № 2

Кресс Эдуард Борисович — ихтиолог, одержимый человек, директор рыбного магазина.

Кресс Галина Платоновна Платоновна — крупная, красивая, внешне веселая дама.

Квартира № 3

Мухина Елена Ивановна — миловидная добрая женщина лет пятидесяти, работает счетоводом. В жизни ей мало везло и она хочет, чтобы повезло другим.

Мухин Саша — сын Елены Ивановны, бывший дальнобойщик, теперь таксист, уставший от ответственности и безнадежности.

Геня — невеста Саши, найденная им в лесной речке. Русалка. Разумеется, неграмотная, смотрит сериалы, капризна, сама не знает, чего желает.

Квартира № 4

Плошкин Николай Лукьянович — пенсионер, за шестьдесят, еще крепкий мужчина, не прочь жениться, изъясняется скучно и казенно, служил в армии, выше майора не поднялся.

Доктор — местный житель.

Спектакль идет с двумя занавесами. Первый занавес изображает нижние этажи стандартной панельной башни с подъездом в центре. Когда он раздвигается, то внутренний занавес представляет собой лестничную площадку с лифтом и двумя парами квартир по сторонам. Слева квартиры 1 и 2, справа — 3 и 4. Когда действие переносится в одну из квартир, то раскрывается та часть внутреннего занавеса, что несет на себе изображение соответствующей двери, так что зритель догадывается, в какую из квартир мы вошли.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Ночь, в стороне горит, фонарь. По звукам проезжающих автомобилей можно догадаться, что недалеко пролегает улица.

Картина совершенно мирная.

И вдруг тишину прорезает отчаянный кошачий визг, словно сошлись коты в мартовской драке. Потом визг переходит в странный звук, в котором смешались хруст и чавканье...

Все стихло. Лишь слышен отдаленный мерный гул.

Из подъезда выбегает Колюшкин в хлыстом в руке. Подобно Карабасу Барабасу, он хлещет кнутом по асфальту. Потом кидается направо.

С другой стороны медленно идет тень громадного крокодила.

Крокодил исчезает за углом башни.

Следом за крокодилом шагает Кресс с фонариком в руке.

Лучом фонарика он елозит по земле, разыскивая следы.

И уходит следом за крокодилом за угол дома.

Дверь в подъезд приоткрывается.

Возвращается крокодил.

Он уверенно входит в приоткрытую дверь.

Дверь хлопает. Возвращается Колюшкин. Тоже входит в дверь.

Тишина. Наконец вернулся и Кресс.

Он прячет фонарик и идет домой.

Картина вторая

Следующий день. Вечереет. Солнце заходит. На скамейке у подъезда сидит Кресс. Он прислушивается: сверху из открытого окна доносится репортаж о футбольном матче. Рядом с Крессом на скамейке стоит желтый портфель.

Взрыв шума на стадионе, крик комментатора.

Кресс вскакивает, задирает голову. Он готов взобраться на скамейку.

Подъезд открывается и выходит Плошкин с большим ведром в руке.

Ведро тяжелое, оттягивает руку. Плошкин смотрит на Кресса с подозрением.

Он на всех так смотрит.

Кресс. Здравствуйте.

Плошкин. А вы что здесь делаете?

Кресс. Вообще-то я живу здесь. Но ключи дома оставил. Специально в