"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

– Так звали морскую ведьму, что говорила с Арнгримом устами Одда!

Крум выругался. Снорри криво улыбнулся и снял с плеча чехол с харпой.

– Уж не в их ли землянках мы жили в том заливе? – предположил Мороз.

– Я не пойму, что все это значит? – озадаченно произнес Дарри.

– Мы здесь не случайно, друг мой, – со вздохом сказал Снорри. – Я же говорил – сбежать не удастся? Так вот, нам не удалось.

Нордлинги недовольно загудели.

– Что за чушь?

– Ярл сейчас на другой стороне моря!

– И у него нет корабля, а по берегу он сюда будет добираться года два…

– Да не в Арнгриме дело…

– Надо уходить подальше от моря, братцы, – поднялся на ноги Даг. – Только поспать бы хоть ночь на суше… А завтра на рассвете обогнем остров и пойдем на веслах вверх по реке…

– Мысль-то хороша, – протянул Снорри, глядя из-под руки на море, – да только запоздала.

Море алело, словно кровь, в пламени заката. Заходящее солнце не мешало разглядеть множество черных пятен, что играючи появлялись и исчезали в морских волнах.

– Косатки, – хрипло произнес Крум. – Плывут сюда. Целая стая…

– Кто тут собирался отплыть на рассвете? – ухмыльнулся Снорри. – Вон нас уже ждут. Никто нас отсюда не выпустит.

– Подумаешь, косатки! – задиристо воскликнул Халли. – Они в море, а мы на суше!

– И то верно, – подтвердил Даг. – Морские твари на берегу не угроза…

Волки моря подплывали все ближе. Уже можно было хорошо разглядеть их. Вели стаю две огромные косатки. Совсем как те, что растерзали Лодина…

– Там еще кто-то есть… – прошептал Крум, вглядываясь в волны.

Всеобщий вздох изумления раздался на поляне – теперь все увидели огромную чешуйчатую спину неведомого существа. Она показалась на миг и исчезла, только рябь по воде пошла…

Над поляной поплыл тихий звон струн.

– Говорят, есть на дне моря великий змей, на коем земля держится, – нараспев заговорил Снорри. – Он опоясывает мир, держа зубами сам себя за хвост. Когда великий змей шевелится, чтобы перехватить хвост поудобнее, трясется земля, а на море начинаются бури… А если он отпустит хвост совсем…

– Только морского змея нам не хватало, – прорычал Крум. – Снорри, ты же скальд! Спой хвалу Ньорду, чтобы обуздал морских чудищ!

– Боюсь, эти чудища куда древнее Ньорда, – покачал головой Снорри. – Лучше помолитесь Ран, чтобы она приняла вас к себе в гребцы!

Рябь по воде пробежала совсем рядом с берегом. На песок хлынула волна, поползла пена… И над водой поднялся Арнгрим.

Все оцепенели, увидев ярла. С виду он был совершенно таким же, каким они оставили его в заливе у Белой Вараки, – только мокрым с головы до пят.

– Драуг, – слабо пискнул кто-то позади. – Бей его…

Призыв растаял в воздухе, не найдя поддержки. Арнгрим вышел из моря, пересек полосу песка и остановился на краю поляны.

Первым обрел дар речи Снорри.

– Приветствую ярла Арнгрима, любимца Ньорда, владыку Змеева моря! – воскликнул он и бухнулся на колено.

Бранд Мороз бросил на траву вытащенный было меч, тоже припал на колено и низко склонил голову.

– А вы чего ждете? – спросил Арнгрим, окидывая немигающим взглядом беглую корабельную рать. – На колени, трусливые твари!

Викинги один за другим опускали оружие и преклоняли колени.

Остались стоять лишь Крум и Дарри.

– Брат, ты ли это? – неуверенно проговорил Дарри. – Ты живой?

Губы Крума беззвучно шевелились, повторяя имена богов.

Арнгрим не взглянул на братьев.

– Эти двое – зачинщики неповиновения, – произнес он, глядя поверх голов. – Связать их!

Глава 25. Поющий горшок

С виду это был самый обычный горшок, густо покрытый затейливыми ломаными линиями, процарапанными в глине. Хозяйка в нем топила молоко. Сейчас горшок стоял на шестке и остывал.

«Что за узор?» – подумал нойда.

Он поймал себя на том, что рассматривает горшок, прослеживая глазами извивы и переплетения линий. Они, будто тропки в поле, тянулись, пересекались, исчезали и снова возникали – на первый взгляд, без лада и смысла.

«У словен я таких горшков не видал… Видно, мерянский… И это не охранные узоры, не заговор на свежую пищу или от мышей… Но тогда что?»

Взгляд зацепился за крутой изгиб одной из линий. Отделившись от прочих, бороздка свилась в тугую спираль, а потом принялась распускаться во все стороны, выбрасывая отростки, подобно молодому листу папоротника…

Нойда застыл на лавке. На грани восприятия возникло далекое тонкое пение…

Горшок пел!

Взгляд шамана скользил по узорам, и все ярче и ближе лилась песня. Два женских голоса – постарше и помоложе – будто выводили без слов: «А-а-а»…

«Женщины лепили этот горшок, – неведомо откуда понял нойда. – Старая и молодая. Вместе наносили узоры – и пели…»

Повинуясь порыву, саами встал, подошел к печи и обнял ладонями еще теплую глину…

…и перед глазами замелькали образы, словно вихрем несомые. Золотоглазые боги, невиданные зубастые звери, черные змеи сплелись в единое молниеносное видение… Одна из змей, словно почуяв присутствие нойды, вскинулась, глядя ему в лицо странно знакомыми синими очами, как будто желая что-то сказать…

А процарапанные в глине дорожки пели все громче, все грознее…

– Эй, лопарь!

Нойда вздрогнул и обернулся, нелепо застыв у шестка с горшком в руках.

– Хочешь молока, так попроси, а в бабьем куту не своевольничай, – раздалось недовольное ворчание старой хозяйки.

В тот же миг видения сгинули, а тонкое, нежное пение умолкло. Саами перевел дух, поставил горшок и вернулся на лавку, чувствуя слабость в коленях.

– Скажи, матушка, – спросил он, успокоив дыхание, – откуда у тебя такой горшок? Узоры на нем не принадлежат вашему племени…

– А, заметил, – хмыкнула старуха. – Ну конечно, ты же лопарь-чародей. Это узоры обережные, крепче их нету! От порчи, от ворожбы, от любого лиха…. Не бывало еще притчи, чтобы молоко у меня скисало!

– Кто ж эти дивные горшки лепит?

– Племя одно соседское… Они, по обычаю своему, всю посуду чаруют. Видно, уж очень одолевают их злые духи на болотах…

– Неужто такие горшки на торгу продают?

– Еще чего, – хмыкнула бабка. – Никогда мещёры горшок чужаку не продадут. Этот моей прабабке с великой благодарностью поднесли… Уж полвека в нашем доме, а, вишь, погибели ему нет!

– Мещёры? – повторил нойда и задумался.

Название было ему знакомо, но вот откуда…

– Народец болотный, – принялась объяснять хозяйка. – Живет к восходу от Неро, на полдень от Великого леса. Прежде, говорят, мещёры жили тут по соседству, но потом ушли и в топях схоронились. Дескать, мы богам неправильно поклоняемся. Они же не хотят от нас скверны понабраться и вековой обычай утратить, как мы.

– Надо же, – с