"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Тот, кого когда-то звали Хеголой Тоффом, а теперь – отшельником Голатом, обессиленно сидел на полу в своей ванной комнате. За дверью, в основном помещении хижины, на печи спряталась Нив, чьи глаза теперь были похожи на два колодца, утягивающих в пустоту.

Она рассказала ему всё.

Хегола с шумом втянул воздух и прижал руки к своей бледной груди. Внутри ничего не билось – как и все предыдущие триста лет.

Дышать тоже было необязательно – в отличие от живых существ, для Тоффа это было не рефлексом, а волевым усилием. Он дышал только затем, чтобы чувствовать себя более своим, более причастным, овеществлённым. Необходимость старательно сокращать все эти мышцы для каждого вдоха… Просто не верится, что у живых это происходит само собой. Такая колоссальная работа такого количество органов! Когда он был человеком, то не осознавал, сколь ювелирным, тонким, невероятным механизмом является человеческое тело.

Хегола прикрыл глаза и сжал пальцами тонкую ткань туники. Скользкий шёлк был прохладным, как вода в реке забвения, безнадёжно уносящая всё в прошлое. В реке, в которой нормальные люди тонут в отведённый им роком час – и в которой Тофф упрямо болтается до сих пор, закусив губу и вцепившись в торчащую против течения корягу.

Одиночество и горькое, высасывающее душу понимание того, что тебе здесь не место – вот что беспрестанно чувствуешь, когда ты – мертвец, обманом задержавшийся в подлунном мире.

Могильная глухота в грудной клетке – вместо вечного боя сердца…

Все эти годы у него была одна мечта. Одна цель, ради которой даже в самые тяжёлые и беспросветные дни, когда казалось, что всё зря, Хегола поднимался после неудач и шёл дальше, запрещая себе думать о том, чтобы всё-таки сдаться и, спрыгнув с самой высокой скалы, наконец-то познать покой.

Эта мечта вот-вот осуществится…

Силграс Авалати вернулся и расколдует Долину Колокольчиков. Тот самый привередливый, ленивый, вечно витающий в облаках Силграс, который до сих пор постоянно снился Тоффу: преимущественно в кошмарах. Напарник то гневно отталкивал его в снежном лесу, то звонко смеялся над ним, вгоняя лезвие в грудь и проворачивая, то отчаянно тонул под толстым слоем льда на озере, испуганно распахнув глаза и прижавшись ладонями к белым узорам инея… В последних снах Хегола всегда начинал спасать Силграса – но, когда ему удавалось разбить лёд и вытащить альва наружу, на землю находила тень, и мгновение спустя Леший со своей ручной тьмой и пугающим пением вскидывал и Силграса, и Хеголу на рога, разрывая их внутренности.

Тофф до скрипа сжал зубы и обнял себя за плечи.

Силграс Авалати – и снова в мире живых. Силграс Авалати – не категоричный предатель, глухой к мольбам о помощи, а наивный кусок идиота, попавшийся в лапы Лешего и проспавший двести девяносто лет подряд…

Я всегда знал, что ты прахов бездельник. А ведь теперь я в некотором смысле старше тебя. И бесчеловечнее…

Хегола судорожно вздохнул, вспомнив, как он жил после заколдовывания деревни.

Поначалу он бодрился. Собрал на снегу колокольчики с заключёнными в них душами, упаковал их в надёжный сундук. Хладнокровно перечитал все книги по магии в своей половине Избы-У-Колодца, потом – все книги на стороне Авалати.

Тофф понимал, что если покинет окрестности Долины Колокольчиков, то больше не попадёт в деревню – таково было проклятие альва. Поэтому он оставался в ней достаточно долго. Только перепробовав все доступные варианты, он отправился вместе с сундуком в ближайший город.

Обошёл там каждого колдуна, каждую библиотеку, магическую лавку… Никакого толка.

Затем – ближайшие деревушки, по такому же принципу. Заглянул к святому монаху со Слепой горы. К шаманам-соолам.

– Когда у нас следующие междеревенские соревнования, Хегола? – спрашивали его ни о чём не подозревающие соннооблаковцы.

– Какое-то время их не будет, – вымученно улыбался Тофф. – У Долины Колокольчиков сейчас непростой период.

– Кстати, купец Миврек не смог найти дорогу в вашу деревню позавчера! Не знаешь, что такое?

– Ну… – Хегола сглотнул. – Никому не говорите, но мы попали под небольшое проклятие: сейчас Долину почти невозможно найти чужакам. Но скоро всё поправим, приедем к вам отмечать.

– Ого, Хегола, ого!.. Удачи вам с Силграсом с этим проклятием! Опять альвы окаянные бушуют?

– Да. Они.

– Вы обязательно справитесь!

Несколько недель спустя Хегола сдался.

– Силграс! – заорал он, стоя на высоком заснеженном утёсе. – Авалати, вернись!

И Тофф со всего маху разбил оставленный альвом колокольчик о камень. Но ничего не произошло.

Желваки заходили у Хеголы на скулах. Помолчав, он раздул ноздри и вновь заорал:

– Силграс Авалати!!! Ты прав: я не могу расколдовать наш дом! Вернись!

Лишь позёмка струилась по горной дороге, да пел вдалеке королёк на сухой рябине.

Тоффу, помнится, стало страшно.

Нет, безусловно, он заявил тогда Силграсу, что разочарован в нём, что тот двуличный и лицемерный, что ни в ком и никогда Хегола так не ошибался, но… В глубине души староста считал, что эта ссора – из разряда тех, которые пережить всё же возможно. Если постараться и понять друг друга.

– Силграс! – закричал он в третий раз, прижав руки рупором ко рту и опасно нагнувшись над обрывом, будто надеялся, что так его слова охватят всю долину, все Седые горы, весь мир… – Я готов выслушать тебя снова! Если ты говоришь, что виновата Эльза – хорошо! Расскажи подробнее! Я дослушаю до конца! И да – да, – я точно не прав, когда обвиняю тебя в том, что ты не человек! Ты та ещё сволочь, пойми меня правильно – ты знаешь это и сам – но всё же…

Хегола резко замолчал, увидев, что разбитый колокольчик вдруг развеялся по ветру серебристой крошкой.

– Что за скальная погремушка… – пробормотал староста, кидаясь к артефакту, но было поздно: от него не осталось даже пыли.

Острые копья холода пронзили Хеголу Тоффа от головы до пят.

Получается, не сработало? Силграс решил не приходить? Посмеялся над ним? Да быть не может, что Силли – его Силли! – действительно такая скотина, какой Хегола называл его тогда, во время ссоры. Неужели за эти недели он – непостижимый, дурной, своевольный – успешно переосмыслил свою человеческую жизнь, осознал, сколь она глупа и быстротечна по сравнению с дарованной ему вечностью альва, и решил отказаться от неё? Неужели он просто не дождался того, что Тофф позовёт его? Просто взбесился, разочаровался и действительно,

по-настоящему,

окончательно ушёл?

Да быть не может!

Наверное, что-то случилось… А с другой стороны: что может произойти с альвом – да еще и с