"Фантастика 2025-23". Компиляция. Книги 1-21 - Евгений Дес

Но с годами наша связь только слабла.

Я подрастал, моя сила дракона крепла.

И в одной из ночей, когда мне едва исполнилось пятнадцать лет, почувствовал дикую ломоту в теле и жар, который становился все сильнее. Решил спуститься вниз, чтобы выпить воды, спотыкаясь и едва не скатившись кубарем по ступенькам. Ноги отказывались слушаться, но я нашел силы вырваться из замка, который вдруг стал слишком маленьким и тесным. Стоило оказаться на ближайшей поляне, рухнул на бок и зарычал от боли так громко и яростно, от чего перебудил весь дворец.

Магия была сильнее – она стремилась разорвать человеческое тело, которое было даровано нам мойрами. Я царапал кожу до крови, слышал хруст ломающихся позвонков, чувствовал, как жажда требовала трансформироваться. Лишь краем глаза заметил, как обитатели выскочили из дверей и окружили, словно стая диких псов, перешептываясь. Выбежавшая на зов мать кричала на отца, била и кусала его, пытаясь добраться до меня, но мужчина лишь крепко сжимал ее в своих объятиях, не позволяя подойти ближе.

«Лишь через боль можно прийти к тому, кем тебе суждено стать», – эти слова отец повторил матери, пытаясь утешить рыдающую женщину. Оба знали: если я не смогу освободить дракона, то умру – пламя просто сожжет тело изнутри, оставив лишь жалкую кучку пепла. Огонь выбирал сильных духом и телом и, если его надежды не оправдывались, уничтожал неугодных.

Затуманенным взглядом наблюдал за тем, как удлинялись ногти, кожа покрывалась темно-фиолетовой чешуей, а вместо крика слышался нечеловеческий рык. Выгнувшись дугой, я вцепился дрожащими руками в землю, вырывая из нее клочья, а в следующее мгновение будто переселился в другое тело – отец и мать казались маленькими точками, верхушки деревьев почти касались морды, приятное тепло разливалось по глотке, перетекая в нос. Новое чувство возникло в районе спины – я пару раз встрепенулся и почувствовал тяжесть крыльев. Поначалу неумело, затем более уверенно пару раз взмахнул ими и позволил себе немного воспарить над землей. И чем больше я отдалялся от нее, тем сильнее чувствовал голод, разрастающийся в глубине души.

Это была жажда крови.

Тело, не привыкшее к трансформации, через несколько минут вновь приняло облик смертного. Меня три дня лихорадило, мерещились тени и силуэты девушки, которая мелькала между деревьев и звонко смеялась. Единственное, что запомнил, – белоснежные волосы, напоминающие снег в горах. Я хватался, цеплялся за образ, но как только во сне настигал незнакомку, она скрывалась в глубине леса, который не пропускал меня в свои владения. Деревья, словно верные стражи, массивными лиственными верхушками склонялись к земле и перекрывали путь. И тогда я просыпался, отчаянно пил холодную воду, которую в меня насильно вливали, и вновь впадал в беспамятство. Все голоса и звуки смешались воедино, образуя череду бесконечного хаоса.

На третьи сутки жар спал, оставив после себя лишь ломящую боль во всем теле. Я с трудом поднялся на дрожащих локтях и огляделся – солнце заходило за горизонт, окрашивая комнату в золотисто-янтарные оттенки. Я не сразу приметил Берта, сидевшего в углу в кресле, скрестив ноги и руки.

Брат так и не смог трансформироваться, хотя был старше меня. Магия дракона не выбрала его. В свои пятнадцать лет я был куда крупнее, выше и мускулистее Берта – постоянные тренировки с лучшими воинами континента помогали поддерживать физическую форму. Отец не щадил меня, заставляя вставать рано утром и ложиться поздно ночью, когда все домочадцы предавались сну и сопели в собственных комнатах.

«Усталость притупляет голод, сын. И ты еще скажешь спасибо, что я смог уберечь тебя от истинной сущности, готовой прорваться сквозь человеческое тело и занять разум, обезумевший от тяги к крови».

Берт сидел и напряженно всматривался в окно. Он прекрасно слышал, как я проснулся, но почему-то упорно делал вид, что не заметил этого. Внешне мы остались похожи, но только у брата красота была нежная, аристократичная, у меня – жестокая, хищная, как дикого зверя.

– Поздравляю тебя, брат. Отец вне себя от радости.

Берт произнес фразы бесцветным голосом, но я все равно уловил в них нотки зависти и даже… ненависти.

– Спасибо.

– Скажи, каково это – знать, что лучше никчемного брата, в котором так и не проснулась кровь дракона? Каково это – чувствовать собственное превосходство над тем, кто считал тебя семьей и самым близким человеком? – осипшим голосом спросил Берт, продолжая отводить взгляд.

– Никакая власть и сила не заменят мне брата. Не меньше меня это знаешь. Ты сам отрекся от семьи. Но лишь я один приходил к тебе в трудную минуту, ждал, когда выскажешь свою боль. Ждал, что все наладится. Но, видимо, зря.

– Зря.

Слово тупой болью отозвалось в сердце, но я не подал вида, лишь откинул одеяло с ног и сел на кровати, облокотившись локтями о колени.

– Что ты хочешь от меня, Берт? Что нужно сделать, чтобы вернуть ту братскую любовь, что была между нами? Только скажи – оно станет твоим в одночасье.

Брат лишь криво улыбнулся уголком губ и хмыкнул.

– Станет моим… Каким же надо быть глупцом, чтобы не замечать очевидных вещей, Михаэль? Перестань цепляться за иллюзии и смирись с тем, что мы больше не братья. Будем продолжать играть на публике, но чего-то близкого… нет.

– Почему ты так меня ненавидишь?

Взгляд брата, холодный и прямой, устремился на меня.

– Ты забрал то, что принадлежит мне, – Ава́нтин.

Я почувствовал, как злость, поднимающаяся из самых темных глубин души, медленно заполняет все тело. Сдержавшись, лишь холодно ответил на выпад брата, не глядя в его сторону. Обида за то, что власть Берту важнее семьи, неприятно жгла сердце.

– По закону Аванти́на, подписанному Высшим, континент переходит во владения старшего сына. Он твой. Не мой.

– Если бы ты меньше спал, то знал, что отец на следующий день вызвал Ве́даса во дворец. Около трех часов они разговаривали за закрытыми дверями, не пуская даже мать. А ты как никто другой должен знать, что отец никогда не принимает решения без нее. И вот по истечении времени Высший и правитель континента вышли: на лице отца сияла радость и гордость, заставившая Ве́даса испытать задумчивость и нерешительность.

Берт замолчал, едва ли не до скрежета сжав челюсти. Он изучал с интересом фиолетовую чешую, что начала проявляться на моих руках, шее, лице. В том месте, где просыпалась магия дракона, зудела