Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

в кожаной маске со старинным стилетом в руке. Неожиданно он вспомнил давние рассуждения Филбертуса о том, что колдуны редко пользуются боевым кинжалом, поскольку у них есть более действенное и опасное оружие, которое к тому же очень сложно определить. Он воспринял эту мысль с некоторым облегчением, потому что колдун, если он подсылал к баронессе де Морель какую-то нечисть, мог бы и казнь для неё изобрести в том же духе, вместо того, чтоб подкупать уличных бандитов и бегать со стилетом по городу.

Его размышления прервали оруженосцы, которые, радостно переговариваясь, ввалились в его крохотный кабинет. Они предвкушали поздний ужин и отдых подальше от хозяйских глаз, и Марк, бросив взгляд на их довольные юные физиономии, испытал что-то похожее на зависть.

Ему тоже хотелось отдохнуть от этого запутанного дела и отвлечься на что-то приятное. Он надеялся поужинать вместе с Мадлен, а потом сесть у камина с книгой, чтоб иногда поднимать взгляд от страницы и видеть её склонённую над рукоделием рыжую головку, или наблюдать за расшалившимся Валентином, который любил играть со своим волкодавом в той же гостиной. Однако вернувшись домой, он сразу почувствовал, что случилось что-то неладное. Лицо встретившего его мажордома было тревожным и каким-то виноватым.

— Что случилось? — ворчливо поинтересовался Марк, чувствуя, что его чуть было улучшившееся настроение снова испортилось.

— Произошло очень неприятное событие, ваше сиятельство, — покаянно проговорил Компен. — Мне следовало проследить…

— В чём дело? — перебил его Марк.

— Сегодня днём, — снова как-то издалека начал тот, — я, проходя по нижнему залу, заметил, что возле двери сидит Труфо и скулит. Он был очень подавлен, и я подумал, что он болен, может, что-то съел и отравился, но когда я подошёл ближе, он начал царапать лапой входную дверь. Когда я открыл её, то увидел, что возле порога лежит чужая собака.

— Мёртвая? — спросил Марк, почувствовав холодок, пробежавший по спине.

— Да, и у неё на шее была верёвочная петля. Я думал, стоит ли доложить её сиятельству, но в это время Труфо завыл, и она услышала. Она тоже была очень огорчена…

— Куда вы дели эту собаку? — перебил Марк.

— Её сиятельство велела отнести её в ледник.

— Умница, — пробормотал Марк, снимая плащ и перевязь. — Пусть пока там и лежит, я подумаю об этом утром. А пока приготовьте мне ванну и накройте стол в нижней гостиной.

С детства приученный своим воспитателем королём Арманом к водным процедурам, Марк имел особую слабость к купанию, потому увидев в своём новом доме большую купель, выточенную из цельного куска мрамора, обрамлённую широким бортиком из дуба, он пришёл в восторг. Теперь эта ванна стала для него любимым местом расслабления среди тревог и опасностей его напряжённой жизни.

Когда он вошёл в облицованную цветными изразцами комнату без окон, где неяркий свет струился от узорчатых фанариков с витражными стёклами, а влажный воздух был напитан благоуханием драгоценных эликсиров, два лакея уже опрокидывали в купель последнее большое ведро подогретой воды. Раздевшись, он с наслаждением погрузился в маслянистую воду и, откинувшись на мраморную стенку, закрыл глаза. Ленивая попытка вернуться к размышлениям о расследуемом деле не удалась, и он оставил все тревожные мысли, предавшись блаженному теплу и насыщенным ароматам юга. Он даже ненадолго задремал, а проснувшись, увидел, что рядом с купелью стоит Модестайн с большим мягким полотенцем в руках.

Взглянув на него, Марк сразу заметил знакомую нерешительность во взгляде молодого лакея и понял, что долго предаваться расслабляющему покою ему не удастся.

— Что случилось, мой мальчик? — спросил он, взглянув на слугу.

— Там явился некий кавалер де Шарон и спрашивает, не соблаговолите ли вы принять его, — сообщил Модестайн.

— Так поздно… — Марк с печалью взглянул на мягкий халат из бордового узорчатого бархата, висевший на резной подставке. — Ладно, я всё равно хотел с ним поговорить. Оставь полотенце и сходи за чистой одеждой, принеси голубой камзол с серебряным шитьём. Заодно скажи Компену, чтоб поставил на стол ещё один прибор, а пока пусть проводят кавалера де Шарона в гостиную и предложат ему вино.

Юноша поклонился и, оставив аккуратно сложенное полотенце на дубовом бортике, вышел.

Кавалер де Шарон, старший из кузенов графа де Монтезье, оказался невысоким полноватым мужчиной средних лет. Его черты и светлые волосы вполне соответствовали фамильным признакам этого семейства, но ему явно не хватало лоска и живости его младших родственников. Однако он был очень похож на свою старшую сестру вдовствующую виконтессу де Лапер, такой же неторопливый и слегка расплывшийся.

Увидев на пороге гостиной графа, он тут же рассыпался в извинениях за столь поздний визит, но Марк жестом остановил его и, увидев на столе только два прибора, вопросительно взглянул на Модестайна. Тот тут же пояснил, что её сиятельство лишь недавно вернулась от графини Блуа и сказала, что поужинала у подруги.

— Понятно, — кивнул Марк и указал гостю на кресло у стола. Тот снова принялся извиняться, но всё же сел и деловито окинул взглядом стоявшие перед ним блюда.

— Вернувшись сегодня со службы, я узнал от супруги, что вы почтили нас своим визитом и желали поговорить со мной, — произнёс он, благодарно кивнув лакею, наполнившему его кубок. — Я подумал, что с моей стороны было бы невежливо заставлять вас приходить снова, потому осмелился явиться лично. К тому же меня разбирало любопытство. Я не имел чести участвовать в военной кампании короля Ричарда, да и раньше видел вас лишь пару раз в свите короля Армана, а мои сослуживцы, участвовавшие в Горном походе, прожужжали мне все уши о славном бароне де Сегюре. К тому же о вашем прекрасном дворце ходят слухи, которые ещё больше разожгли мою любознательность, потому я, воспользовавшись случаем, решил взглянуть на него изнутри. Я подумал: «Почему нет, Альбер? Тебе же не дадут по башке за попытку встретиться с его сиятельством! И если даже попросят придти позже в Серую башню, невелика беда! Зато прогуляешься перед сном и немного растрясёшь свой жирок!» — он рассмеялся. — Но вы не только не прогнали меня, но даже удостоили чести поужинать с вами за одним столом, что лишь подтверждает мнение о вас, как о благородном человеке, причём простом в обращении.

— Я польщён столь высокой оценкой моих душевных качеств, — усмехнулся Марк, поднимая кубок. — И рад познакомиться с кузеном моего друга Жозефа де Менара.

— Да, Жозеф, — закивал де Шарон, — он всегда был сорвиголова, но и его превосходил в лихости наш брат Анри. Вот уж кто был настоящим де Монтезье, не знавшим ни страха, ни сомнений! Я