Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

ни слова. Поднес сканер, глядя на показатели, тут же прокомментировал… на языке Самаринии. Судя по тому, что девушка после его слов лишь обтерла руку приятно пахнувшей влажной салфеткой и перешла к следующему участку, все было совсем неплохо. Для меня.

Пока они полностью освобождали мое тело от кокона, не позволяя лишний раз пошевелиться, мне ничего не оставалось, как думать. Стоило признать, что возникающие мысли особой радости не доставляли. Как и возможный статус. То ли заложницы, то ли… той самой разменной монеты, которой я еще недавно считала Шаевского.

Да и поведение Исхантеля сбивало с толку. Я помнила жесткий, холодный, равнодушный взгляд, а видела… чувствовала, боль за маской безразличия.

— В надежном и безопасном месте, — отстраненно отозвался Риман, на миг обернувшись ко мне. Стоял он у накрытого стола. Накрытого для нас двоих.

Одевали меня тоже по частям. Сначала плотное, корсетного типа белье и такого же типа чулки — поддержка. Регенерация шла слишком быстро, помогали сердцу справляться с нагрузкой. Потом свободную тунику с разрезами по бокам и тонкие брюки, не стесняющие движения.

И лишь затем мне позволили сначала медленно сесть на кровати, а после, когда мое состояние не вызвало у них замечаний, и встать.

По въедливости самаринянские медики нашим ни в чем не уступали.

— А такие еще бывают? — скривилась я, невольно поморщившись.

Тело вернули к жизни — следы еще оставались, но едва заметные, да и не причиняющие неудобства, но с памятью все оказалось значительно хуже.

Или — лучше. Это, смотря с какой стороны смотреть.

Каждое движение Компато, каждый удар, каждое слово, произнесенное им, каждая подсказка, которую он желая того или нет, но дал мне… Они были рядом, происходили со мной здесь и сейчас… Повторяясь и повторяясь, отбирая уверенность и лишая выдержки.

Скорповски удалось то, с чем не справился Ханри — изнасиловать мою душу.

А я ему в этом помогла.

— Вам плохо? — Взгляд Римана «дернулся». Ощущение, что меня мгновенно взяли «в захват» было настолько реальным, что я пропустила вырвавшееся у него «вам».

— Дергает, — как можно безразличнее бросила я, подходя к столу. — Вы не ответили на мой вопрос, — присаживаясь на стул, заметила я, последовав его примеру. За вежливостью не трудно скрыть собственное замешательство.

— Я могу ускорить заживление, но…

— Не надо! — выдохнула я резко, догадываясь, о чем идет речь. Вряд ли он не осознавал, где именно скрывались мои проблемы.

— Вы на моем крейсере, — еще более равнодушно (куда уж более!) произнес он, глядя куда-то мимо.

— Еще скажите, что и в вашей каюте, — усмехнулась я. Кто тут говорил про удачу?!

— И в моей каюте, — повторил он… послушно.

— И надолго? — умоляя собственную руку не трястись, налила я в бокал воды из кувшина.

Риман продолжал стоять. Практически не дыша.

— Пока я не получу гарантий вашей безопасности…

Мне хотелось верить, что причиной неуклюжести была всего лишь слабость… Стакан выскользнул из моей ладони, мягко плюхнулся на ворсистый ковер… Влажная ткань прилипла к ноге, под стопой хлюпнуло, когда я резко подскочила…

Вернулась я на место сама, стараясь даже случайно не посмотреть на жреца.

О чем он сказал было понятно и без дополнительных разъяснений. Еще во время разговора со Штормом, я сообразила, что за всей этой историей с покушением на Орлова, разгадками Штанмара и моими находками на Фринхаи скрывается еще что-то. И самариняне в этом прозрении тоже учувствовали. И не как бывшие или будущие враги, а как некоторое, пока еще весьма неопределенное звено.

Появление Римана лишь добавило ясности уже возникшим предположениям, в которые превосходно вписывался и его побег из нашей крепости после Зерхана.

Союз шел на контакт с Самаринией. Тайный контакт.

И я оказалась среди тех, кто об этом знать не должен, но… знал.

Мрачная перспектива.

— Я прикажу, вам принесут переодеться.

Безразличие Скорповски наталкивало на мысль о профессионализме, этого… о силе, которой он не торопился воспользоваться.

— Не надо, — вновь поднимая стакан и отставляя его подальше от себя, попросила я. Набравшись наглости, уточнила: — Я могу поговорить с кем-нибудь из…

— Нет! — ответ прозвучал раньше, чем я закончила свою просьбу. Резко, жестко, напоминая, кем именно был этот мужчина. Испугаться я не успела, хоть и хотелось, добавил он уже значительно мягче и не без иронии. — Я нагнетаю обстановку, чтобы они стали сговорчивее. Вы можете все испортить.

— И как это выглядит? — слетело с моих губ. Его маска растаяла лишь на секунду, но скрывавшееся за ней веселье заставило задуматься о своей судьбе.

— Вам лучше не знать, — на этот раз просто спокойно произнес он. — Но, поверьте, им будет только на пользу. — Взгляд на мгновенье стал до бездушности холодным. — Особенно, некоторым.

И еще одно воспоминание… Риман и… Ровер. И полтора года, которые провел в плену у жреца мой… муж.

Резко выдохнув, опустила голову. Не прятала свое смятение — глупо, когда речь идет о жреце высшего посвящения, просто пыталась справиться с вырвавшимся на свободу ураганом чувств.

Я думала, что у меня внутри пустота… Так и было, пока ее не смело яростью!

— Зачем?!

Остудило меня тоже мгновенно, самим вопросом, пропитавшимся стоном.

Ответ был коротким и… ожидаемым:

— Так было надо.

Еще бы понять, что именно хотела узнать я, и о чем сказал он…

— Элизабет, — осторожно начал Исхантель, наполнив свой бокал водой и добавив туда немного вина. Поставил передо мной и только после этого сел. При всей мягкости его движений, воспринимался Риман звенящей струной, готовой вот-вот лопнуть, — у вас нет причин мне верить. Доверять — тоже. — Он перевел взгляд с невинной в своей чистоте тарелки, на фужер, предлагая мне сделать глоток. Дождался, когда я последую его совету, и только после этого продолжил: — Но вам ли не знать, что в окружающем нас мире многое совершенно не так, как может показаться.

— Это вы о том, что захватив группу, в которую входил Геннори Лазовски, фактически спасли ему жизнь? — заставив себя удержаться от язвительности, уточнила я. — А те женщины, которые на Зерхане?! — все-таки сорвалась я.

Выдохнула, в тщетной попытке успокоиться. В чем-то он был прав. Высокую вероятность гражданских волнений на этой планете, способную привести к катастрофическим жертвам, я вычислила сама.

— Извините… Скорповски сказал что-нибудь интересное? — Мысленно двинула себя по затылку — нашла, у кого спрашивать.

— Думаю, что сказал, — тем не менее, отозвался Риман, наполняя свою тарелку. Салатом из фруктов! Заметив недоумение на моем лице, добавил: — Он не мог не сказать. — Опять посмотрел на меня, едва заметно улыбнулся и поправился: