Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин

Глава 14

Огненное погребение останков эльфов заняло гораздо меньше времени, чем, так сказать, подготовительный этап. Таскать кости на верхнюю площадку башни, прежде порой вырубая их из ледяного плена, было весьма муторно. Однако на выносливость я не жаловался и отдать последние почести действительно хотел. Уж не знаю как там на Земле похоронные ритуалы действуют, даже лично умерев толком ничего не понял, но в этом мире ими лучше не пренебрегать, а то можно потом иметь проблемы с нежитью. Правда мой недавний знакомый, со слов Гринольва, изучившего меч и останки, похоже и до штурма башни был не совсем живым. Если бы не спалил излишне активного мертвеца раньше времени, можно было бы сказать точнее, но мой наставник подозревал его не то в серьёзном увлечении некромантией, не то в вампиризме. Походив между трупов детей и нападавших, Гринольв заключил, что умирали они немного в разное время, причём похоже, что от высасывания жизненной энергии, праны. Как знать, может в городе закончились запасы еды, а выбраться из него вследствии климатического кабздеца не представлялось возможным, так что этот во всех смыслах упырь заготовил себе консервы, которые потихоньку подъедал в ожидании спасения, но не дождался и в итоге впал в долгую спячку, окончательно переведя себя в разряд нежити.

— А что ж его товарищи тогда спокойненько дали себя схарчить, а не зарубили урода? — поинтересовался я — Ладно беспомощные дети, но тут-то воины.

— В мире хватает надёжных магических обетов. Может они и хотели его прибить или даже детей спасти, да не могли — пожал Гринольв плечами — Правда я могу элементарно ошибаться, времени прошло много, следы нечёткие, магическое эхо почти не ощущается, особенно после свежих огненных заклятий. Это мог быть просто убитый в ходе штурма некромант и прочие павшие. Детей победители могли ритуально зарезать, чтоб те их дружкам прислуживали в посмертии. А умертвие вышло стихийно на остатках магии, она-то в теле по всем признакам была специфическая. С такой восстают чаще других.

— В общем и так и сяк погано для защитников. Они проиграли, а их детям не позавидуешь. Впрочем я так понимаю, тут всему городу не повезло — проворчал я.

— Не поспоришь — хмыкнул старик — Ладно, вставай рядом и делись силой, когда я буду жечь останки.

Спорить причин не было и я последовал указаниям учителя. Его молитва не отличалась оригинальностью, он, так же, как и я, просил богов позаботиться о душах этих несчастных. Да, асы ни разу не небожители эльфийского пантеона, но там уж сверхсущности пусть как-нибудь между собой разбираются, если вообще будут этим заниматься. Ушастые родственники покойных сами в общем-то не озадачились вояжем на север для должных обрядов, боги им подобных задач по-видимому тоже не нарезали. Так что тут ещё надо посмотреть, а имеют ли право на эти души божественные ушастики, если конечно мы тут не зря фигнёй страдаем и с посмертием покойных всё давным-давно не разрешилось. Наше же дело маленькое, наткнулись на неупокоенных, упокоили, в качестве платы за труды взяли оружие. Ну или инструменты, книги али ещё какую полезную в хозяйстве штуку. Украшения и личные памятные вещи брать нельзя, но вот такое можно. По крайней мере Гринольв в это искренне верил, а я верил ему, он в подобных вопросах выглядел вполне компетентным.

Огонь, направляемый наставником, быстро сжёг старые кости в пепел. Часть магических цацек, не пострадав и не расплавившись, осталось лежать на верхней площадке башни, но до них нам не было дела. Другое дело — меч мертвеца, деформированный жаром клинок, ритуальный нож и стекло с магического посоха. Первый был явным инструментом того, кто имел дело с магией смерти, трогать руками его не стоило, но он более чем годился в перековку, чай — тоже из стали с добавлением мифрила. Со вторым клинком тоже всё было понятно. Ритуальный нож вероятно принадлежал когда-то жрецу, причём опять же какого-то не слишком доброго бога. Благословение сверхсущности с него уже почти выветрилось, но его хватило, чтоб инструмент не заржавел. Можно переосвятить в храме и перековать, что я и собирался сделать, оружие с добавлением такого специфического металла будет весьма надёжно работать против умертвий. Со стеклом было сложнее, когда-то оно регулярно пропускало через себя значительные объёмы маны и было прям-таки эпичным материалом, но эти времена были давно в прошлом. Однако проводниками энергии хрусталь и обсидиан по прежнему являлись неплохими, с них может быть толк, если распорядиться находкой с умом. Так что выкидывать внезапно пришедшее в руки добро не стоило.

Расчистив пол в ритуальном чертоге, мы осмотрели узоры на нём, после чего озадачено почесали затылки. Повторив осмотр, и я, и Гринольв вынуждены были признать, что ни йотуна не поняли. Ну точнее не то чтобы совсем ни йотуна, некоторые линии складывались в знакомые ритуальные схемы вроде пентакля или розы ветров, но тут всё было наложено друг на друга, постоянно пересекаясь между собой. Что вообще-то прерывало ритуальные линии и по логике вещей делало их бесполезными. Только вот бесполезную мазню на пол ритуального чертога ни один адекватный маг не налепит, так что выходило, что чего-то мы не понимаем. Смирившись с этим фактом, я достал свою книжку, где записывал новые заклинания, рецепты алхимических зелий и прочее, после чего начал скрупулёзно перерисовывать весь узор, попутно документируя материалы. Работа была муторной, но пройти мимо неё у меня не получилось. Гринольв на это дело поворчал, порекомендовав не страдать фигнёй, а спать, но прямо запрещать ничего не стал. Просто наморозил в дверных проёмах ледяные пробки, закутался в тёплую шкуру в углу и засопел. Я же потратил часа три и тоже завалился отдыхать с чувством выполненного долга.

Снилась мне сегодня странная фигня. Огромные города эльфов среди джунглей, непроходимые зелёные леса, бегающие то тут, то там динозавры. Были среди них как знакомые мне по документальным фильмам из прошлой жизни аллозавры с трицератопсами, так и абсолютно непонятные виды. Причём на некоторых ящерах была сбруя с сёдлами, занятые всё теми же эльфами с волосами ярких расцветок от зелёного до фиолетового. В противовес легко одетым наездникам, наряды которых порой состояли из набедренных повязок и нескольких ремешков, жители городов носили длинные рубахи с широкими рукавами или несколько