Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

С одной стороны, я не ученый. Я понятия не имел, какой именно коктейль из ДНК намешали в этого уродца умники из «Озкорп». В комиксах были варианты, где Питер мутировал в гигантского неразумного монстра или медленно умирал от клеточного распада. Риск был.

Но с другой стороны… Это чистая, первородная халява. Рулетка Системы сейчас молчала, а впереди меня ждал мир, переполненный чудовищами. Силы Человека-паука — это колоссальный буст. Шестое чувство, предвидящее опасность до ее появления, невероятная ловкость, пространственная ориентация, пропорциональная сила. А если повезет с мутацией — органическая паутина. Бесконечный, прочный как сталь трос, который позволит летать над городом не хуже Железного Человека, только без его громоздкого металлолома. И всё это — за один крошечный укус.

Я посмотрел на свои ладони. Почему я вообще сомневаюсь? У меня есть «Генезис-Прайм», обеспечивающий пиковую регенерацию, и «Абсолютная Адаптация». Мой организм научился переваривать яды Штрукера, выдерживать плазму и пожирать чужую радиацию. Любая кривая генетическая побочка, которая попытается превратить меня в монстра или убить, просто разобьется о мои пассивные навыки. Тело само отфильтрует баги и ассимилирует полезный код. Глупо не использовать такой шанс.

Решено.

Я открутил крышку колбы. Паук нервно перебирал лапками, явно не понимая, где очутился. Поднеся предплечье к горлышку, я аккуратно вытряхнул его на кожу.

Паук замер, а затем, повинуясь заложенным инстинктам, вонзил хелицеры… точнее, попытался. Раздался едва слышный скрежет крошечных жвал. Я усмехнулся. Эпидермис, укрепленный сывороткой и постоянными адаптациями, стал прочнее кевлара. Бедный паучок просто не мог меня прокусить.

— Ладно, приятель, давай я помогу, — пробормотал я.

Стряхнув паука обратно, я вытащил из ножен тактический нож, дополнительно пропустив по лезвию импульс «Укрепления». Приложив сталь к предплечью, с силой надавил и провел короткую линию. Кожа неохотно разошлась, выпустив каплю густой темной крови.

Я снова вытряхнул паука — прямо на свежий порез. Почувствовав биологический материал, членистоногое тут же вцепилось в открытую рану. Резкий, обжигающий укол ударил по нервам, словно под кожу впрыснули каплю жидкого свинца.

— Достаточно.

Аккуратно, чтобы не раздавить, я смахнул паука в пробирку, плотно закрутил крышку и немедленно убрал ее в сейф. Заперев замок, я развернулся, и в этот момент мир вокруг меня пошатнулся.

Началось.

Жгучая боль, пульсировавшая в месте укуса, внезапно взорвалась, стремительно поднимаясь по венам к плечу, а затем ударила прямо в сердце. Я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Это не было похоже на химию Гидры. Это было вторжение на клеточном уровне.

Кровь в ушах застучала с оглушительной силой. Мой усиленный слух сошел с ума: я слышал, как скребутся мыши под фундаментом, как гудят высоковольтные провода в миле отсюда, как шелестят листья на улице. Зрение тоже взбесилось — предметы приобрели неестественную, пугающую четкость, позволяя разглядеть каждую микроскопическую трещинку на бетоне бункера.

Сыворотка «Генезис-Прайм» ударила в набат, пытаясь уничтожить чужеродный генетический код, но озкорповский мутаген оказался невероятно агрессивным. Он буквально рвал мои цепочки ДНК, вплетая туда свои, паучьи фрагменты.

И тогда проснулась «Абсолютная Адаптация».

Я не смог сдержать глухого рыка, когда две могущественные силы сцепились внутри моего организма. Адаптация не стала уничтожать мутаген — она начала его подчинять. Я чувствовал, как кости ломит от дикого напряжения, как рвутся и тут же заново, более плотно, срастаются мышечные волокна. Температура тела подскочила так, что пот мгновенно испарялся с кожи.

Меня швырнуло на пол. Скрючившись в позе эмбриона, я тяжело дышал, пока каждая клетка тела горела, как в доменной печи. Мой организм, используя системный чит, безжалостно выжигал все смертоносные баги озкорповской формулы, оставляя только чистую, концентрированную силу. Боль в запястьях стала невыносимой, кожа там натянулась, словно под ней формировались новые железы.

Я закрыл глаза, вцепившись пальцами в бетонный пол так сильно, что оставил в нем глубокие борозды. Трансформация только набирала обороты, и мне оставалось лишь стиснуть зубы и ждать, пока мое тело перекует себя заново.

Халява всегда обходится дорого. Но оно того стоило.

Боль перестала быть просто физическим ощущением — она превратилась в ослепительную, ревущую сверхновую, поглотившую мое сознание. Я больше не чувствовал холодного бетона под спиной. Тело, перегруженное противоборством сыворотки суперсолдата и агрессивного мутагена, нашло единственный способ выжить в этой биохимической мясорубке. Сквозь поры на коже, из запястий и предплечий начала обильно выделяться густая, белесая субстанция. Она мгновенно твердела на воздухе, слой за слоем обволакивая меня, пока мир окончательно не померк, запертый внутри плотного, непроницаемого кокона.

А затем началась лихорадка.

Мое сознание вышвырнуло за пределы физической оболочки, забросив в странное, сюрреалистичное пространство. Вокруг простиралась бесконечная, сияющая неоном фрактальная паутина, нити которой уходили в абсолютную пустоту. И я был здесь не один.

Сотни фигур стояли на этих нитях, взяв меня в плотное кольцо. Красно-синие трико, черные симбиотические костюмы, высокотехнологичная броня, плащи нуарных детективов и даже какие-то роботизированные версии. Под всеми этими масками безошибочно угадывалось одно и то же лицо — Питер Паркер. Вариации из тысяч разных вселенных. И все они смотрели на меня.

В их позах не было агрессии, но их взгляды, ощущаемые даже сквозь линзы масок, давили физически. Это был взгляд абсолютного, безмолвного осуждения. Взгляд законных наследников, смотрящих на наглого вора, вломившегося в их храм.

«Да пошли вы, — огрызнулся я мысленно, не в силах разомкнуть астральные губы. — Я не убивал вашего пацана. Я просто взял то, что валялось без присмотра, чтобы выжить в моем сумасшедшем мире».

Но ответить они не успели. Пространство содрогнулось от низкочастотного гула, от которого едва не лопнула бестелесная голова. Фигуры Паркеров покорно расступились, и из бездны спустилось Оно.

Гигантский, первобытный Паук. Существо, сотканное из звездной пыли, древней магии и чистой концепции хищника. Это был не мутант, это было божество, суть которого мой прагматичный разум просто отказывался воспринимать. Великий Паук навис надо мной; его бесчисленные глаза вспыхнули гневом. Существо заговорило — или, скорее, начало транслировать мне в мозг какофонию щелкающих, вибрирующих звуков. Я не понимал ни слова, но смысл был кристально ясен: я — аномалия. Я — паразит, укравший благословение, не предназначавшееся мне судьбой.

Огромные, сочащиеся астральным ядом хелицеры раздвинулись. Паук бросился вниз, намереваясь укусить меня, выжечь мою душу из этой паутины, стереть само мое существование.

И в эту долю секунды, когда клыки монстра почти сомкнулись на мне, Система сделала свой ход.

Навык «Абсолютная Адаптация», привыкший бороться с ядами, пулями и радиацией, столкнулся с новой, концептуальной угрозой. И