Ухорез - 5 - Василий Горъ

Что самое неприятное, этот конкретный отряд вторжения не забывал и о защите — над каждой отдельно взятой группой бойцов висел «слоеный» купол, моментами искажавший «реальность» из-за переизбытка вложенной энергии.

Удалось «полюбоваться» и самими дорринами — личность, выбиравшая изображения с еще целых уличных камер, в какой-то момент вывела на экран мага Огня, вкладывавшегося в здоровенный особняк. Да, мы видели ублюдка со спины,

зато смогли приблизительно оценить дистанцию, с которой он бил, и пришли к выводу, что этот конкретный Одаренный тянет как минимум на десятый ранг. А через несколько минут обнаружили, что в этом отряде есть и одиннадцатые: все четверо замеченных Воздушников манипулировали этой стихией метров с тридцати двух-тридцати пяти, а маг Льда, среагировавший на дикие крики заживо сгоравшего подростка чуть помладше меня, не стал атаковать с сорока, а переместился на все те же тридцать два-тридцать пять.

Вот я свои выводы и озвучил. В основном для того, чтобы задвинуть куда подальше желание забить на последствия, уйти порталом к какому-либо приметному месту и устроить дорринам похохотать:

— Десятый-одиннадцатый ранг — это серьезно. А с учетом того, что в этом отряде несколько десятков бойцов — кошмарно: судя по ухваткам, они — профи. Да еще и прекрасно сыгранные. А значит, прямое боестолкновение с ними мой род не потянет даже в полном составе.

— Я бы не стал просить вас участвовать в прямых боестолкновениях даже в том случае, если доррины оказались бы заметно слабее… — заявил государь, ничуть не кривя душой: — Ваш род не должен заменять Вооруженные Силы и спецслужбы всех государств планеты. Поэтому сегодня ночью я организую видеоконференцию с… хм… «венценосными братьями» и поставлю им своего рода ультиматум. У меня есть, чем надавить практически на каждого, поэтому он гарантированно будет принят. А значит, не сегодня-завтра в Канаду будут отправлены элитные подразделения стран двенадцати-пятнадцати и системы вооружений, мощь которых позволит продавить защитные заклинания любого ранга.

— А что с «языками»? — спросил я, почувствовав, что решение принято и меняться не будет.

Виктор Константинович пожал плечами:

— В данный момент нас вполне устроят и тяжелораненые, и умирающие от лучевой болезни. Так что не берите в голову: от вас мне будут нужны лишь консультации. И идеи — любые, даже самые сумасшедшие.

— Что ж, консультации с идеями так консультации с идеями… — буркнул я, оторвал взгляд от экрана, на котором снова поменялась демонстрируемая картинка, и вслушался в выкрики лицитатора:

— Шестьдесят четыре миллиона — раз! Шестьдесят четыре миллиона — два! Шестьдесят четыре миллиона — три! Продано!!!

… Не «задави» мы стихии в аукционном зале, торги за последний лот — ледяного колонка с глазами разного цвета — закончились бы смертоубийством. Вполне вероятно, не одним. Ибо если первый лот — огненная белка — улетела «всего» за пятьдесят шесть миллионов, а пятый — за сто четыре, то зверек с гетерохромией обошелся владельцу в сто шестьдесят два! И пусть ни одного из участников аукциона нельзя было назвать нуждающимся, общий «выхлоп» — семьсот пятнадцать с половиной миллионов — все равно впечатлил всех, включая Императорскую чету.

Кстати, после завершения мероприятия поторговаться пришлось и мне. Но с Виктором Константиновичем и «наоборот». В результате чего он все-таки удержал с этой суммы десять процентов, а не перечислил мне все до копейки, как собирался изначально. А потом Белосельский тяжело поднялся с кресла, помог супруге, снова повернулся ко мне и порадовал в разы сильнее:

— Как вы, наверное, догадываетесь, для меня и моей благоверной аукцион был вступлением к десяткам неофициальных рабочих встреч. Поэтому мы от всей души благодарим вас и членов вашего рода за подаренные возможности, желаем всего хорошего и отправляемся на закрытый прием для лиц, равных нам по статусу, глав… хм… делегаций, некоторых министров и так далее.

Валентина Сергеевна пожелала нам доброго пути, попросила передать «Анастасии Юрьевне», что наберет ее после того, как выспится, оперлась на руку супруга и привычно натянула образ всесильной Императрицы. Впрочем, перед тем, как выйти из ложи, помахала нам рукой. Ну, а я подождал, пока из помещения «исчезнут» последние Конвойные, подключился к личному каналу Жарова и спросил, связывались ли с ним «провожатые».

— Так точно, мой господин! — молодцевато доложил он, вероятнее всего, играя на какого-то зрителя: — Обещанный «коридор» будет предоставлен нам через четыре с половиной минуты, так что мы вот-вот снимем контроль и выдвинемся за младшими.

— Что ж, тогда наберете, как загрузитесь в машины, и перед вылетом из Стрешнево… — распорядился я, вышел из его канала и подхватил Наташу под локоток. А уже минуты через полторы-две ответил на срочный вызов Антипа Назаровича и спросил, что случилось.

— Олег Леонидович, тут у нас покупатель последнего лота поломался… — начал Жаров. — Сначала — то есть, сразу после «привязки» колонка — пытался подарить Нине кольцо с огромным бриллиантом. Якобы в знак благодарности за великолепно выполненную дрессировку.

Затем шепотом заявил, что она должна служить самому достойному, богатому и щедрому правителю на Земле — шахиншаху Поладу Девятому. А после того, как Пришвина отказалась и дала понять, что уже служит вам, причем по велению сердца, намекнул, что может разозлиться и обвинить ее в попытке украсть кольцо. Вот Алексей с Игнатом меры и приняли. Но слегка перестарались с количеством энергии, вложенной в коконы. Поэтому родича шахиншаха пришлось отправить в целительскую кому, а его питомца — в сон…

— Вам кто-нибудь какие-нибудь претензии предъявил? — хмуро спросил я и получил чертовски приятный ответ:

— Нет: командир группы сопровождения чрезвычайно вежливо попросил стабилизировать состояния перса «по самому минимуму», вызвал целителей еще до того, как Ольга Петровна и Нина выполнили эту просьбу, а сейчас ждет завершения моего доклада, чтобы начать движение.

— Отлично! — успокоено выдохнул я, поблагодарил его за своевременный доклад и разрешил выдвигаться к машинам. Потом поймал за хвост мысль, мелькнувшую на краю сознания, открыл банк-клиент, обнаружил, что на мой счет уже упало шестьсот сорок четыре миллиона, перечислил половину Нине и отправил ей личное сообщение:

«Это — ваша доля. Дели, как сочтешь нужным. И… спасибо за „веление сердца“ — я оценил…»

Дожидаться ответа не стал — набрал Державину, спросил, где их искать,