Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

школе и безопасности репутации; Сара — слуха, музыки и обращённой к ней речи. Все трое потеряли право понять нападение до того, как стали его частью.

В решении без согласия он написал:

«Трое учеников использованы как публичные жертвы нападения, заменившего физическую смерть социальным свидетельством. Их страх, ненависть и изгнание стали частью стабилизации».

Имя Розье позеленело.

— Он ещё не заплатил, — сказала Миртл. — Пока причинил цену другому.

Алексей перенёс его в отдельную строку:

«Розье сознательно выбрал опасное заклятие ради убедительности и удовольствия от власти. Немота усилила результат до потери слуха».

Он хотел настоящего страха. Не обязательно глухоты.

Чернила стали чёрными.

В будущем обязательстве Алексей написал: «Вернуть Саре слух».

Строка исчезла.

— Нет способа и срока.

Он переписал:

«Не считать отказ Сары от связи с Дневником поводом прекратить поиск. Найти способ вернуть слух без доступа к её памяти, показать ей варианты заранее и не считать восстановление достаточной оплатой за нападение».

Текст остался серым.

— Потому что вы не знаете, возможно ли это.

— Обязательство всё равно остаётся.

Следующая строка — «Не использовать легенду как бесплатный ресурс» — позеленела.

— Уже было с Элинор.

Алексей исправил:

«Каждое последующее использование легенды считать новым действием против Элис, Дэниела, Сары и остальных маглорождённых учеников».

Чернила почернели.

Белая царапина на обложке вспыхнула и ушла внутрь бумаги. На первой странице проступило бесцветное название:

«Белый реестр».

[Объект не относится к системному реестру.]

[Функция: фиксация противоречивой ответственности и неоплаченных обязательств.]

[Магический статус: формирующийся.]

Серый столбец добавил:

[Независимый учёт может повысить управляемость будущих цен.]

— Он уже хочет использовать Реестр, — сказала Миртл.

Дневник написал:

Запиши, что Белый реестр не является инструментом оптимизации.

Алексей записал. Чернила позеленели.

— Вы всё равно будете смотреть в него перед выбором.

Он исправил:

«Белый реестр может участвовать в будущих решениях, но не превращает пострадавших в доступный запас цены и не оправдывает повторение».

Строка осталась серой.

— Честнее уже не будет.

В зал вошёл Дамблдор и остановился перед фреской. Школа изобразила его в стороне, наблюдающим за нападением.

— Неправда.

— Вы открыли дверь и позволили нападению продолжиться.

— Но не стоял в стороне.

— Фреске нужен взрослый, который допустил.

Альбус заметил Реестр.

— Что это?

— Белый реестр.

— Можно прочитать?

Алексей закрыл страницы.

— Нет. Там есть маршруты и люди.

— Я участвовал в сегодняшнем событии.

— Ваша строка записана.

— Но доступ определяете вы.

— Да.

— Вы создали архив ответственности с единственным владельцем.

— Миртл и Дневник хранят свои версии.

— И каждая правда зависит от собственного хранителя.

— Да.

Дамблдор посмотрел на свою фигуру на стене.

— Исправьте мою запись. Я не просто допустил нападение: после травмы Сары сознательно продолжил, потому что остановка угрожала остальным.

Алексей добавил фразу. Чернила остались чёрными, а одинаковые знаки на их ладонях нагрелись.

— Связь реагирует на согласованное свидетельство, — сказал Дамблдор.

— Или на общее авторство.

— Не называйте это родством.

— Не называл.

Из сумки донёсся голос Дневник-Тома:

— Он замечает всё, что позволяет отложить решение.

Дамблдор впервые услышал его напрямую.

— Значит, первый якорь действительно говорит и ненавидит вас.

— Да.

— Разумно.

— Наконец взрослый с полезной оценкой, — ответил Дневник-Том.

Миртл поднялась из лужи.

— Не начинайте Клуб ненавидящих Тома без меня.

Снаружи раздался слишком громкий голос:

— ТОМ РЕДДЛ!

Сара стояла в восточной арке, поддерживаемая Ноттом. В одной руке она держала письмо Иоланты, в другой — половину диплома.

Она указала на фреску, затем на собственные уши.

— ЭТО НЕ ВАША ЛЕГЕНДА! — прокричала она, не слыша собственного голоса. — ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ!

Изображение дрогнуло. Нарисованная Сара поднялась с колен и повернулась к Тому.

[Враждебное свидетельство пострадавшего изменяет общественную версию.]

[Исторический факт сохраняется.]

[Право интерпретации не закреплено полностью за лидером нападения.]

— Вот первая неоплаченная строка, которая говорит сама, — сказала Миртл.

Алексей остановился в четырёх шагах от Сары, оставив руки на виду.

— Я записал, — медленно произнёс он.

— НЕ ВАМ РЕШАТЬ, КОГДА ЗАПИСИ ДОСТАТОЧНО!

— Да.

— НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ СПАСЁННОЙ!

— Не назову.

— И НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ МОЙ СЛУХ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕГО ЧЕЛОВЕКА!

— Записано.

— Я НЕ СЛЫШУ, ЧТО ВЫ ЗАПИСАЛИ!

Алексей показал страницу.

Сара выхватила перо и вывела крупными неровными буквами:

«Я НЕ СОГЛАСНА, ЧТО ЭТА ЦЕНА ЗАКРЫТА».

Чернила стали ярко-белыми.

[Обязательство не закрыто.]

Серый столбец добавил:

[Незакрытый долг снижает эффективность будущего использования легенды.]

Сара прочитала реакцию по его лицу.

— ХОРОШО.

Она вернулась к Нотту и вышла во двор.

— Теперь Реестр принимает запись пострадавшего, — сказал Дамблдор.

— Да.

— И становится менее удобным для расчётов Вейра.

— Поэтому система сразу посчитала снижение эффективности.

— Значит, люди должны делать его неудобнее, когда говорят сами, — сказала Миртл.

Алексей закрыл папку. На обложке появилось первое белое имя:

САРА БЕККЕТ.

Его нельзя было стереть, заслонить рукой или перенести на другую страницу. В школьном списке фамилия тоже больше не исчезала, хотя рядом остались отметки о нападении, проверке происхождения и потере слуха.

Ученики расходились по восстановленным лестницам. Домовики продолжали считать каждого гостем, пока человек сам не называл имя, портреты заново учились узнавать лица. На стене оставалась легенда о первой чистке Круга Реддла, а в Белом реестре — свидетельство, что трое назначенных жертв выжили и одна потеряла слух не потому, что Система