Страны без солнц - Карл Шрёдер

Леаль протиснулась в проем и огляделась. Конечно, в четырех футах слева от окна проходила вспомогательная городская растяжка-спица. Это был стальной трос толщиной с ее бедро, гладкий и, похоже, без заусениц. Да он и должен был быть гладким, если рикши могли по нему соскальзывать.

В нескольких дюймах от ее головы появилась голова Исли, но по другую сторону стекла. Каждый из них теперь стоял на своем краю фрамуги — как дети на качелях. Леаль почувствовала, как рама прогибается под ее ногами; от стекла, на котором она стояла, раздалось потрескивание.

Внизу не было ничего, кроме мрака. Она сказала себе, что это просто темное небо, что она находится где-то среди воздуха в невесомой зоне и вокруг нее нет ничего, кроме облаков. А затем прыгнула.

Руки и ноги Леаль сомкнулись вокруг троса, и она заскользила по нему вниз. Она так и ждала, что ее пропорет какой-нибудь торчащий кусок рваной проволоки, но этого не случилось, и она улетела на десять футов от нижней части окна, и еще на десять, а потом услышала слабый вскрик сверху, и трос дрогнул от нового толчка.

«Ахх!» — это быстро спускался вниз Исли. Леаль коснулась чего-то ногами и соскочила с троса. Она стояла на одном из контрфорсов библиотеки, примерно в пятнадцати футах над уровнем улицы. Секундой позже на только что освобожденном ею месте неуклюже раскорячился Исли.

— Блестяще! — сказала она, помогая ему подняться на ноги. — И книга у нас.

— Ты сумасшедшая!

Она огляделась в поисках пути вниз.

— Сюда! Водосточная труба.

Она соскользнула вниз, и он последовал за ней, продолжая ругаться. И тут они услышали крики из окон сверху, им ответили другие с улицы, — и они бросились бежать.

Броуум, брауум, браааам. Голоса туманных сирен обвиняли; Леаль представила себе огромных бородатых мужчин, стоящих в воздухе и сердито указывающих пальцами на крошечную машинку-блоху, что прыгала с колеса на колесо. Исли так и действительно обернулся, чтобы выглянуть в заднее окно, и Леаль шлепнула его по колену.

— Вы привлекаете внимание, — прошипела она. Тем не менее, и у нее самой еще горбились плечи, хотя кто мог постучаться в дверь машины, пока та находилась в воздухе? (Кое-что могло, напомнила она себе, но монстр, надо надеяться, был сейчас за тысячу миль отсюда).

Они добрались до блохи как раз вовремя. В тот момент, когда опускался пилотский фонарь, Леаль увидела бегущие фигуры, огибающие угол позади них. Фигуры походили на солдат; но те, кто стерег стоянку блох, их пока не заметили, а документы Леали уже обеспечили ей с Исли проход на территорию.

Исли наклонился ближе, во внезапно наступившей тишине внутри взмывшей машины его шепот прозвучал довольно громко:

— Что они так нервничают? Можно подумать, мы ограбили офис премьер-министра или еще что.

Пилот взглянул на них в зеркало заднего обзора, но Леаль была уверена, что он плохо разобрал слова Исли. Она пробормотала:

— Они опасаются, что кто-то может задокументировать то, что они натворили, прежде чем у них появится шанс это скрыть. Ясно же, по каким зданиям в кампусе целились. У них еще не было возможности распределить ущерб равномерно.

— А-а. — Исли покачал головой. — Мне просто трудно думать в таких терминах.

Она сжала его ладонь.

— Вот почему я бы доверилась вам целиком и полностью.

Исли просиял. Мимо промелькнуло огромное дерево, нарисованное на днище Колеса Рябины, затем пилот расправил закрылки и нацелился на посадочную площадку.

— Надеюсь, вам идти недалеко, — прокомментировал он, когда машина улеглась на сетке и на них снова навалилось тяготение. — Эти блокпосты просто убивают.

— Все в порядке, спасибо, — сказала она, хотя понятия не имела, где они находятся. Теперь Леаль оглянулась, и ее сердце дало сбой: воздух между колесами Рябины и Спички наполнился огнями. — Пойдемте, — сказала она, схватив руку Исли, который отсчитывал купюры для пилота. — Забудьте про сдачу.

Она утащила его из станции и посмотрела вверх, чтобы сориентироваться. «Проклятье!» Она разглядела дом, где жила: тот был прямо над головой, более чем в миле ходьбы пешком.

— Ко мне домой, — сказал Исли. — Сюда.

Леаль махнула своими бумагами перед скучающими солдатами на контрольно-пропускном пункте, и они с Исли чопорно зашагали вместе, пока не оказались в тени первого здания; затем побежали. Шла Трудовая смена, поэтому на улицах было полно людей, и это оказалось и к добру — потому что давало какое-то прикрытие, и к худу — потому что многие из них оборачивались, чтобы посмотреть, как они пробегают мимо.

— Они могут опередить нас, — пыхтел Исли. — Полицейские участки…

Она кивнула. У полицейских имелись собственные люки в днище городских колес, поэтому им не обязательно было садиться и высаживаться с краев колеса. Они могли вынырнуть в двух улицах впереди, прежде чем она и Исли успеют их миновать.

— Под этот свод. — Он провел ее в темный арочный проем, который выводил на первый этаж старого офисного здания. — Осторожно — здесь пандус.

— Что это за место?

— Подднищевая железная дорога. — Казалось, его голос плывет прямо перед ней сам по себе. — Однажды Байрон шатался снаружи и в итоге нашел другой конец. По моим прикидкам, она в свое время соединяла порядка шести зданий по всему колесу.

— Но она выходит вверх возле вашего дома?

— Именно.

Чернота здесь стояла полная, но Леаль была к такому привычна. Медленно шагая, выставив одну руку на уровне пояса, а другую на высоте головы, она передвигала ноги вперед одну за другой и вскоре уперлась в рельс. Она шла вслед за звуком шагов Исли, при каждом шаге ногой прощупывая рельс. Здесь ей не страшны были звери или монстры; существо, преследовавшее ее и поедавшее города, заявлялось с открытого воздуха, а ни норной живности, ни любящей засады — кроме пауков— в Вирге не водилось.

А если бы тут подстерегали люди, они бы не обошлись без фонарей.

Поэтому, ощутив себя на мгновение в безопасности, Леаль ухватилась за мысль, что люди Корроуза могли избежать поимки; что солдаты, преследующие ее с Исли, могли нечетко себе представлять, за кем гонятся. Она сможет на несколько часов залечь на дно, а потом снова вынырнуть как добропорядочная гражданка, готовая занять свое место декана на вновь возрожденном факультете… Если только… Если только не…

Она слышала собственное неровное дыхание и — контрапунктом к нему — знакомые звуки зданий; они скрипели и ерзали при вращении колеса. Гремели и стучали, расширяясь, далекие паровые трубы. Здесь, внизу, было