Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— равнодушно пожал могучими плечами Анхис. — Я не отдам землю предков этому сброду. А кому жить и кому умереть, решают боги. Я никогда не бегал от хорошей драки. Иди к жене, Эней, она уже выплакала все глаза. По-моему, она сильно привязалась к тебе.

До жены я дойти не успел, потому что, выйдя за дверь, наткнулся на Скамию, отцовскую наложницу. Она, вместо того чтобы поклониться и уступить дорогу, упала вдруг на колени и обняла мои ноги. Огромные влажные глаза ее заволокли слезы, а правильные черты лица исказила гримаса рыданий. Густые смоляные волосы рабыни рассыпались по плечам и спине, а она беззвучно плакала, даже не думая отпустить меня.

— Подслушивала? — догадался я, и она мелко-мелко закивала, глотая горошины слез, бегущих по ее щекам.

— Я умру за вас, господин, — жарко шептала она трясущимися губами. — Только слово скажите, сама на жертвенник взойду. Я столько лет мечтала об этом, каждый день молила богов. Сын — моя единственная отрада. У меня ведь умерло двое детей, один Элим и остался. Пусть хоть он человеком станет, а не вещью, как его мать.

— Береги моего отца. Поняла? — я поднял рабыню на ноги и пристально посмотрел в залитые соленой влагой глаза. Она молча кивнула и нетвердой походкой пошла по коридору, размазывая слезы по лицу. Она, по-моему, так и не поверила в то, что сейчас произошло.

За прошедшие месяцы здесь ничего не изменилось. Деревенская усадьба с небольшим двориком в центре, окруженном комнатами и службами. Камышовая кровля спускается вниз, образуя портик шириной в пять шагов, единственную защиту от здешнего солнца. Я пересек двор наискосок и открыл скрипучую дверь, замечая, что хотя бы комната жены сильно преобразилась. Помимо неизменной прялки в углу, рядом с кроватью появилась пустая детская люлька. А кирпичную стену, которая была голой, сколько себя помню, украшал расшитый с необыкновенным искусством гобелен.

— Господин мой, — сказал Креуса, которая встала, бросив ткацкий челнок, и опустила глаза к полу. — Я отдала нашего сына рабыне. А еще, твоя жена очень скучала.

— Иди ко мне, — сказал я, притянул ее к себе и начал целовать зажмуренные глаза счастливой молодой женщины. Надо же! А ведь я и сам начинаю понемногу привязываться к ней…

* * *

В Дардане я провел всего три дня, ровно столько, сколько понадобилось, чтобы разместить толпу беженцев из Угарита и навестить дядю, обрадовав того подарками и своими планами навсегда покинуть его владения. По-моему, именно в этот момент он и полюбил меня по-настоящему. По крайней мере, и пир закатил, и много приятных слов сказал, поднимая каждый подаренный мной расписной горшок и каждую штуку ткани повыше, показывая их стонущим от зависти гостям. Слава богам, обязательная часть закончилась, и я отправился в Трою, где Рапану и ревниво поглядывающий на него Кулли продавали товары на рынке. Тандем оказался хорош, ведь два этих жулика следили друг за другом в оба глаза, мечтая избавиться от такого соседства. И это еще больше укрепило меня в мысли, что римляне были правы: разделяй, чтобы властвовать. Не дураки были люди, построившие такое государство.

— Царь примет тебя, сиятельный, — склонился писец, когда я вошел под прохладные своды троянского дворца. — Присядь и выпей вина. Он скоро выйдет к тебе.

Забавно, но Приам и впрямь не стал строить из себя повелителя вселенной, и вышел ко мне довольно скоро. Ласковым старичком он сегодня не притворялся, но и молний из глаз не испускал. Он явно настроен по-деловому.

— Здравствуй, Эней, — кивнул он. — Весь рынок шумит, твои люди привезли неплохой товар. Мне уже доложил писец, что пошлины будут небывалыми. Это хорошо, торговля скверная в последнее время.

— Ты стал дедом, великий царь, — сказал я. — Твоя дочь родила мне здорового сына, и я богато одарил ее.

— Это хорошо, — кивнул Приам, который даже не скрывал того, что ему на сказанное ровным счетом наплевать. Он и близко не представлял, сколько у него внуков, а потому эта новость не взволновала его совершенно. — Я рад, что Менелай тебя не прирезал, потом расскажешь, как тебе это удалось. Но давай ближе к делам. Ты ведь пришел обсудить со мной именно дела, Эней?

— И дела тоже, — кивнул я. — Но сначала хотел поговорить о другом. Я знаю, что Парис и Хеленэ уже здесь. Твой сын украл много женщин в Сидоне. Мне нужна одна из них, Анат. Родственники готовы внести выкуп за нее.

— Забирай, — равнодушно махнул рукой Приам. — Переходи к делу, не тяни.

— Война, царь, — сказал я, и глаза Приама удовлетворенно блеснули. — Ты приближаешь ее, потому что хочешь завершить ее при своей жизни. Из твоих сыновей нет ни одного, кто способен сделать это без твоих советов. Именно поэтому ты и приблизил Париса. Он взял на себя всю грязную работу, ту самую, на которую не способен Гектор. Кстати, как твой наследник отнесся к тому, что произошло?

— Боги дали мне тех сыновей, которых дали, — ответил Приам, едва заметно поморщившись. Видимо, мой пассаж насчет Гектора попал в цель. — Если бы из этих двоих слепить одного человека, получился бы неплохой царь. И ты прав, я хочу сам довести дело до конца.

— Армия ахейцев придет сюда, а в это время Клеодай со своими дикарями ударит им в спину и разорит их земли, — продолжил я. — Неплохой ход! Красиво. Именно для этого ты много лет собирал друзей вокруг себя. Ты готовился к этой войне всю свою жизнь. Царь Мисии Телеф — твой зять, царь Фракии Полиместор — тоже твой зять. Дарданцы — близкая родня. Царь Тенедоса — снова зять.

— А еще киликийцы из Тарса, пеласги, западные мушки, пафлагонцы и даже хеттские князья, — насмешливо добавил Приам. — Все они придут ко мне на помощь, когда высадятся ахейцы. Мы сбросим их в море и навсегда истребим этот зловредный народ. Я уже закапываю в землю огромные кувшины и заполняю их зерном. Данайцам ни за что не взять Трою, мальчик.

— Ты выманил ахейцев тогда, когда тебе самому это стало выгодно, — продолжил я. — Ты послал Париса, и он нанес тяжкое оскорбление Менелаю. Ты знаешь, что Агамемнон не простит этого, а это значит, что война придет сюда скоро, как и говорила Кассандра.