"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

– Даже не представляю. Не хочется признавать, что богиня может поддерживать грязных еретиков, но…

– И не надо, она здесь ни при чем. Почти. Всему причиной благодать Императоров, Зеф. У Томаза эл’Мора не было никаких «божественных сил», но у него было много Голосов, и только.

Я торопливо шагал по дворцу, а Зефир шел следом.

– Хочешь сказать, что он был… Императорских кровей?

– Да брось, Зеф! Ты ведь и сам уже все понял! Он был правнуком Кафаэриса, потомком ересиарха, расколовшего наш народ. Мы в Мескии знали, что где-то в недрах зильбетантистской церкви еще живо семя изгнанного Императора, но не могли пробраться внутрь, выследить, убить. Всех наших агентов перехватывали и уничтожали.

– Тогда как ты узнал?

– По шрамам на щеках. При нашей первой встрече я заметил крохотные старые отметины у него на лице – следы бритвы. Сначала значения этому не придал, но потом, бывало, размышлял, зачем тэнкрису, у которого на лице не растет щетина, бриться? Ответ оказался до безобразия прост – у него росли бакенбарды, как и у всех мужчин Императорской семьи. Да что там, ухватив кусок благодати, я и сам оказался вынужден подбривать свои! Поняв все, я решил убить его во что бы то ни стало и выкорчевать побег раздора, проросший между мескийскими и ингрийским танами.

– Выкорчевать? – задумчиво переспросил он.

Я мог лишь представить, сколько мыслей феодал обдумывал в тот миг, как изменялась для него картина будущего.

– Полностью.

– Мой тан, разрешите доложить! Противник понес значительные потери и ударился в бегство! – доложил Кирхе.

– Как сказал Махарий Стузиан, – припомнил я, – «Тяжелая артиллерия хороша для того, у кого она есть, и горе тому, у кого ее нет».

– Жду дальнейших указаний, мой тан!

– Получайте, генерал: я приказываю немедленно собрать все доступные нам силы и захватить священный Фатикурей. Причина простая – великий теогонист восстал против законной власти его королевского величества, и доблестные мескийцы покарали предателя, а также усмирили кровавый бунт, поднятый им же. Завтра об этом будут писать все газеты мира, так что не подведите. И особенно хочу отметить, что мне нужны все санктуриархи. Мертвыми. Они сейчас в Фатикурее, пускай все там и останутся. Если хоть один избежит расправы, он может возродить еретический культ, а нам этого не нужно. Вам все ясно, Конрад?

– Так точно! Приказ получен и понят, мой тан!

– Исполнять.

– Слу… э… мой тан…

Я буквально видел, какой мукой ему давалось это замешательство. Конрад Кирхе был идеальным офицером и не привык прекословить, однако вот ему пришлось.

– А как же Унгаратский бастион? Разве войска не нужны там?

– Один раз я был готов положить на алтарь победы несколько тысяч солдат, но тогда этого не понадобилось, архивраг скрылся. Больше я на такой риск идти не могу, а потому к бастиону отправлюсь малыми силами, только с элитой. Исполняйте приказ, генерал.

За серебряным черепом этого не было видно, но он напрягся как перетянутая струна, однако все же выдал: «Слушаюсь!» – и отправился организовывать солдат для штурма новой твердыни.

Я снял с пальца перстень и внимательно рассмотрел его. Не было уже черного камня на головогруди паука, а на крошечных мандибулах даже самый зоркий не разглядел бы крови Томаза эл’Мора. Дивная все же штучка этот перстень, один из бриллиантов моей коллекции скрытого оружия. Нужно лишь взять капельку яду, превратить ее в твердое вещество, установить на паука и пожать руку своей жертве. Укус безболезненный, максимум жертва почувствует небольшое онемение, а потом умрет. Сразу или погодя – зависит от состава яда. Тот, что убил великого теогониста, я выработал сам, находясь в образе Маски.

– Скажи, друг, а меня ты, часом, не намерен тоже убить?

– Фи, как бестактно. Но если серьезно, нет, Зефир, твоя жизнь для меня очень дорога, я надеюсь, что ты будешь жив, цел и здрав еще много-много десятилетий.

– Хм, отрадно слышать, – ответил он без всякой отрады в голосе. – Ты не будешь против, если я присоединюсь к тебе? Кажется, грядет серьезная битва.

– Грядет, но она только для меня, прости, делиться лаврами не намерен. Возьми этот перстень, мой друг, как подарок на память, если все же нам не суждено больше свидеться.

Слова мои были искренними, но не по причинам одной лишь симпатии. Зефир эл’Нариа, как и я, понимал, что на его глазах произошло событие эпохальное. Прямой потомок Кафаэриса умер, тайная династия изгнанных Императоров прервалась. А если углубиться в историю, можно вспомнить, что именно из-за вопроса первородства часть тэнкрисов отвергла Императора две тысячи лет назад и отправилась покорять Ингру. Они говорили, что не станут служить младшей ветви рода, что следовало убить Кафаэриса, дабы обезопасить трон.

Что ж, его семя погибло, нынешняя ветвь Императорского рода стала единственной. Через много лет, которые Зефир, я надеюсь, проживет, мескийские таны предъявят права на Ингру, и тогда ему придется признать, что он являлся свидетелем смерти Томаза эл’Мора, единственного известного потомка Кафаэриса Раскольника. Многие, конечно, усомнятся, иные скажут, что, возможно, у последнего великого теогониста могли сохраниться родственники, братья, например. Но все это уже мелочи. Бомба заложена, надеюсь, этот мир проживет достаточно, чтобы увидеть, как она взорвется.

День выдался очень пасмурным, однако ночь стала приближаться гораздо раньше обычного. Был всего лишь седьмой час, а в Арадоне уже стемнело, как в половине десятого.

– Так и должно быть? – спросил я у Нэгари Ухру.

– Почем мне знать, смертный? – огрызнулась она.

Было бы забавно наблюдать нервничающее божество, не окажись мои собственные нервы натянуты до предела.

Преодоление пути до Унгаратского бастиона по воздуху отпало само собой – останки «Кусаки» прекрасно различались на отмели в густевшей темноте, словно остов гигантской рыбины. С другой стороны, путь морем тоже не казался безопасным, нас ждали, ибо появление дирижабля-разведчика являлось недвусмысленным знаком – обман не удался, Великий Дознаватель идет.

В этих условиях неожиданно полезной оказалась Нэгари Ухру. Перемещать такие толпы смертных в пространстве она не могла, не хватало сил вдали от Ньюмбани, зато богиня смогла призвать лодку. Просто огромную, длинную, черную лодку вроде старинной ладьи, только без парусов. Одинокая мрачная фигура, стоявшая на корме, беспрестанно водила из стороны в сторону веслом, заставляя судно бесшумно плыть, а главное, нас окружал призрачный туман, скрывавший от взглядов извне.

– Что-нибудь чувствуешь?

– В смысле Кахранолтара? – уточнила она. – Нет, как и прежде, я не ощущаю его присутствия. Однако в этом есть и положительная сторона, он тоже меня не почувствует. Подойдем незамеченными.

– Вот и славно. Мы должны быстро высадиться и