Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Чтобы выбить из Вали память о той грязи, с которой ей пришлось столкнуться, Жерлису потребовались три бутылки коньяка и одна ночь. И пропущенный удар в челюсть, которым он просил прощения у Вано.

— Ты не готова, — коротко бросил Риман, не шевельнувшись. — Эта скотина убила тебя…

— Тебе ли говорить об этом?! — усмехнулась я. Зло. — Ты ведь и сам…

— Нет! — резко оборвал меня Исхантель. Качнул головой, чуть слышно повторил: — Нет…

— Ты мог… — попыталась возразить я, но заткнулась сама, буквально захлебнувшись воздухом, когда он, внезапно оказавшись рядом, схватил меня за плечи и тряхнул так, что клацнули зубы.

— Никогда! O! Запомни! Никогда! Я! Не смогу! Причинить! Тебе! Боль!

Отпустил он меня сам, отступил на шаг. Каменное изваяние. Не безразличие, не бесстрастность — бесчувственность.

— Через восемь часов ты будешь на Эстерии, и все закончится.

— Он — мертв? — чтобы хоть что-то произнести, спросила я.

Риман стоял слишком близко.

Риман стоял слишком близко, чтобы я не чувствовала его даже сквозь мощнейшие ментальные блоки, которые он выставил.

— Понимай он до конца, что именно с ним сделали, предпочел бы умереть сам, — равнодушно скривился жрец. — В его смерти больше нет смысла.

— Так просто… — вздохнула я.

— Так просто… — повторил он, пристально глядя на меня.

А во взгляде — ничего. Безбрежность, пустота… А за ней — все, что он хотел, но не мог мне сказать.

Этот шаг к нему я сделала сама. Приподнявшись на цыпочки, тронула камень фиксатора.

— Завтра ты будешь об этом жалеть, — чуть слышно прошептал Риман, не сделав попытки меня остановить.

— Буду, — согласилась я, поведя губами по его щеке. — И не только завтра…

— Я должен буду тебя отпустить…

— Я должна буду уйти…

— Глупо… — склоняясь, выдохнул он мне прямо в ухо.

— Глупо, — повторила я, выворачиваясь, чтобы найти его губы.

Поцелуй длился и длился… Не пытаясь разбудить, завоевать — просто чувствовать, как тают в чужом тепле воспоминания, как уходит из души тяжесть, не в силах противостоять нежности, в которой хотелось утонуть, раствориться без остатка, перестать быть…

— За что?! — выдохнул он резко, дернулся, словно пытаясь вырваться, но тут же замер, когда я, ладонью, забралась под его тунику, прикоснувшись к упругой, приятно прохладной коже. — Почему именно сейчас…

— Молчи, — уткнувшись лицом ему в шею, попросила я. — Просто молчи…

— Как прикажет моя кайри, — без малейших усилий отстранив меня от себя, совершенно невпопад произнес он. — Ты — мой дар и… мое проклятие…

Возразить ему я не успела.

Кто из нас был мертвым, кто — живым… Тунику он сорвал с себя сам, оставив ее лежать рядом с плащом.

Белое на черном…

Футболку снимал с меня робко, сдерживая дыхание и едва касаясь кожи, словно опасаясь отпугнуть, задеть той силой, что билась, грозя смести нас обоих.

А я хотела ее! Этой необузданной, неукротимой жажды обладать мною. Смять, покорить, заставить кричать… не от боли, от страсти, от стремления чувствовать, как жаркой волной окатывает желание настолько простое и бесстыдно откровенное, что не обмануться, не ошибиться, не спутать одно с другим…

И я тянулась к нему. То ластилась… губами, кожей, всем телом впитывая в себя его вкус, запах, упругость его мышц, нежность движений… То скрюченными пальцами впивалась в плечи… требуя, заставляя, ведя за собой… То замирала… чтобы вместе с ним сорваться в пропасть… чтобы там, разлетевшись на осколки, собрать себя заново… продолжая жить.

Трудно сказать, сколько длилось это безумие. Минуты, часы, вечность… Я не позволяла себе потерять ни мгновения. Он — тоже.

Без слов, лишь стонами, да судорожным дыханиям рассказывая, как мы нужны друг другу…

Как мы будем жить друг без друга…

Усталость навалилась внезапно, придя вместе с легкостью и пониманием, что вопреки его предупреждению, жалеть я не буду ни о чем.

Как он укладывал меня в постель, осознавала уже с трудом, проваливаясь в пустоту, в которой больше не было кошмара последних дней. Но даже сквозь покой, царивший в моей душе, я все равно тянулась к нему, прижималась, убаюкиваемая четким ритмом его сердца и той мощью, что обволакивала меня… защищая.

Вскинулась я лишь раз, услышав тихое:

— Ты станешь моей кайри?

Произнесла ли свой ответ вслух, я не запомнила…

* * *

Проснулась я резко. Опасности не было, только остановившийся на мне чужой взгляд, но и этого хватило. Рука машинально дернулась в сторону, в поисках оружия, но…

Воспоминания нахлынули, возвращая в душу уже не горечь, а ощущение потери.

Он и на этот раз сделал по-своему, решив за меня. Возможно, был прав. Все, что не сказано, так и останется с нами.

— Ну, ты и сильна, наставница!

— Поговори мне еще, стажер, — буркнула я, вроде как недовольно, нехотя поднимаясь с дивана, на котором спала. Судя по обстановке в номере весьма неплохой гостиницы. — Злишься? — поинтересовалась насколько это было возможно невинно, глядя на развалившегося в кресле Шаевского.

Выглядел он бодрым, здоровым и… довольным.

— Есть немного, — фыркнул Виктор, даже не шевельнувшись. — Но достала ты меня здорово, не ожидал.

— Ты только полковнику не ляпни, — усмехнулась я, мельком оглядывая комнату.

Яркий свет бил в огромное окно, выкладывая полосы по черно-белому ковру.

Белое на черном…

Для него середины не было, либо все, либо… ничего. Для меня — тоже. Ни друг, ни враг, ни любимый мужчина…

— Да уж не совсем салага! — вроде как обиженно выдал Виктор, поднимаясь. — Пора домой, Лиз, — продолжил он, едва не выбив из меня горестный стон теплотой, с которой произнес эти нехитрые слова.

С душевным раздраем пора было заканчивать. Жертвой я не была — сама перла до конца, четко понимая, чем может грозить противостояние со Скорповски, да и раны уже практически затянулись. А то, что появились свежие… этот выбор тоже был осознанным.

— У меня есть время принять душ? — бросив быстрый взгляд на стоявший рядом с диваном саквояж, поинтересовалась я, сделав вид, что не замечаю, с каким вниманием Виктор наблюдает за мной.

В ответ на вопрос, Шаевский качнул головой:

— По данным сканера на тебе нет чужого биологического материала… — попытался пошутить он, тут же бросившись ко мне: — Что?!

Выдыхала я медленно, давая себе возможность собраться с мыслями.

На мне не было чужого биологического материала… А во мне?! Активированные противошоковые боты должны были частично разрушить и противозачаточный имплант. Бриказа — закончить то, что они начали.

К тому моменту, когда пришло время делать вдох, эта проблема меня больше не смущала… Будь, что будет!

— Все нормально, стажер, — произнесла я,