Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев

Король хотел показать, что он чуть ли не бедствующий рыцарь, который пресыщается, прежде всего, не рейнским вином и не жаренными на вертеле куропатками и ягнёнком, он сыт своей честью и доблестью. Хотя и все остальное на столах было и в изобилии.

Ян Собеский ничего, кроме того, что собрал немногочисленную армию, ещё не сделал, но уже находились те, которые называли его избавителем Европы.

Уже завтра часть войск, передовые хоругви мужественных крылатых гусар, последуют за татарскими всадниками, призванных играть роль войсковой разведки. А послезавтра последует и скромный, аскетичный обоз короля.

Ну разве же это нескромность, когда в обозе будет всего-то сотня слуг, один публичный дом на выезде и так мало… всего лишь тысяча бочонков с мёдом и вином. Как ни как, ляхи на войну едут!

Впрочем, сила у польского короля была не такая уж и дутая. Крылатые гусары всё ещё представляли собой лучшую конницу Европы. Артиллерия всё ещё считалась очень хорошей даже по европейским меркам.

Уже далеко не молодой король, с головой искупавшись в лучах славы, сотканной из лести и возможных будущих заслуг, изрядно устал. Он уже не тот сильный выносливый воин, которым являлся ещё лет так двадцать назад. И годы своё берут, и болезней немало появилось. И спать научился практически везде, где только сядет удобно.

Вот и сейчас, покинув шумный приёмный зал, король занял одну небольшую комнату, которую ещё не так давно, когда был особо охоч до женщин, выбирал себе не для сна, а дабы в тайне, о которой все знали, насладиться очередной пассией. Сколько платьев тут было снято! Наверное, не меньше, чем в любой женской спальни.

Если следовать логике ещё десятилетней давности, то сейчас к королю придёт красивая женщина обязательно шляхетского роду. Она будет податливо ублажать своего правителя, неизменно выторговывая что-либо для себя, но все же, скорее, для мужа или родственников. Как истинный рыцарь, в меру своих своих возможностей, король выполнял практически любые прихоти женщин, которые дарили ему удовольствие.

В дверь постучали. Придремавший король разлепил веки. Больше всего ему сейчас хотелось спать. А если придёт женщина, то пусть бы погладила короля по голове, он бы уткнулся челом в её бёдра и насладился бы сладким сном. Но он ждал не женщину.

— Ваше Величество, — войдя в комнату, генерал иезуитов в Речи Посполитой Нарушевич даже не потрудился поклониться.

При этом обращение иезуита сочилось всё с той же лестью и тональностью, с которой только что восхваляли короля.

— Да, я уже и забыл, что назначал тебе встречу. Скажи мне, хорошо ли иезуитам в Речи Посполитой живётся? — спрашивал король.

Ян Собеский подобрался. Не следует, чтобы хоть кто-то видел его расхлябанным, не собранным, сонным стариком. Гонор придавал силы королю.

— Я хотел поговорить с тобой, чтобы ты рассказал, что это за история такая с ребёнком. Уверен, что ты, как и Орден, прекрасно знаете, что вас обвиняют в похищении крестника русского царя, — расположившись в кресле подобающим видом, опершись на спинку, приподняв подбородок для пущего величественного вида, говорил король.

— Ваше Величество, мы старались отговорить Яна Казимира Сапегу, чтобы он не делал таких необдуманных шагов. Но были вынуждены ему помочь. Ведь он угрожал нам всеми карами небесными и тем, что добьётся изгнания нашего из вашей державы, — сказал Нарушевич.

Король, сдвинув губы ближе к носу, начиная сопеть, будто бы бык, встал со своего кресла.

— Ты продолжаешь этот поклёп? — выкрикнул король. — Сапеги — влиятельный род. А ещё Ян Казимир — мой канцлер. Нравится ли тебе и другим иезуитам или нет, но я буду слушать вначале его, а уже потом узнаю ваше мнение.

Нарушевич, отыгрывая роль святоши, сложил ладони и вознёс глаза к потолку, начиная бормотать молитву.

Тут же к нему присоединился и король. Истинному христианину игнорировать воззвание к Господу, даже если оно не его личное, нельзя. Несколько минут молитвы — и Ян Собеский смягчил свой нрав. Этого иезуит и добивался.

— Из-за какого-то недостойного даже взгляда шляхетского отпрыска начинается дипломатический скандал. Австрийцы уже, как будто бы у них нет никаких проблем и их столица вот-вот не окажется под ударом османов, призвали меня разобраться в этом деле. А ещё…

Король подошёл ближе к Нарушевичу и уставился прямо в глаза иезуиту. Тот даже не поморщился, несмотря на то, какое амбре исходило изо рта короля.

— Знал ли ты, что племянника моего украли по подозрению того, что это он украл того ребёнка? Знал ли ты о том, что какой-то отряд русских несколько недель бесчинствовал в Литве, проливая кровь славных воинов? Я уже приказал разобраться с этим. Но они увезли ребёнка. А ещё этот сопляк русский царь будет указывать мне, что я веду себя не по-рыцарски. Что с детьми не воюют, — сказал король.

— Коварству Яна Казимира Сапеги нет предела, — словно бы сокрушаясь, говорил Нарушевич.

— А-а! — закричал король. — Чего ты добиваешься? Чтобы я войной пошёл на Сапег? Я не могу так просто отстранить его от дел, слишком силён его род. Да я и не хочу этого делать. Ян Казимир только в одном вызвал моё недовольство — заключил не самый выгодный мир с русскими.

— Решать тебе, король. Дозволено ли будет вашему величеству отпустить меня? — сказал иезуит.

— Если этот ребёнок всё-таки у вас, то отдай его Петру. За такой поступок я смогу с московитов что-нибудь взять, если уж русский царь заботится о безродных ублюдках, — сказал Ян Собеский.

— Я услышал тебя, король, — сказал Нарушевич. — Но напоследок я хотел бы сказать, что племяннику твоему, королю Радзивиллу, тот русский, который пришёл за своим сыном, показывал письмо от Сапеги. И была там печать его, и почерк был похожий. Я потом показывал славному юноше другие письма Яна Казимира.

— Это всё? — зло сказал король.

— Да, — спокойно, но стараясь сдерживать свою радость, отвечал иезуит.

— Тогда слушай меня внимательно…

Уже через десять минут Нарушевич покидал старый дворец, приведённый в порядок только лишь для того, чтобы здесь некоторое время находился Ян Собеский.

— Получилось вселить смуту в голову круля? — спросил ещё один деятель ордена.

— Да, король сказал, что пока его не будет и он будет славно биться с турками, все недоброжелатели Сапеги могут попробовать его скинуть. Ну а как только король будет возвращаться, в державе должен вновь быть мир, — сказал Нарушевич.

— А как поступать с ребёнком?

— Тебя что, действительно заботит этот ублюдок? Ну, воспитай его тогда истинным иезуитом. Но если мы его вернём…

— А ты забыл