Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев

Так что я не могу утверждать, что образование в Москве вдруг стало таким уж и серьёзным. Мы ещё только в начале пути. Но когда получится — а учитывая то, что православный собор для выбора патриарха назначен только на следующую весну и есть время для манёвра, — академии быть.

Что принципиально: высшее учебное заведение в России не будет называться университетом. Если надо, пусть потомки переименовывают. А у нас будет пока Академия. И как ступень перед академией станет лицей; ниже будут идти гимназии, которых пока ещё нет, приходские школы и ремесленные училища. Вот такую иерархию я думаю создать в системе образования.

Но эта работа не на одно десятилетие. И для того, чтобы образование поставить на высокий уровень, нужно решить такое колоссальное количество проблем, связанное с кадрами, но, прежде всего, с финансовым обеспечением. Раздувать систему образования сразу и сходу, будет означать, что просто не хватит средств ни на армию, ни на что-либо другое. А прибыль от образования, в виде опытных и умных управленцев, может случиться только лет так через десять, вряд ли сильно быстрее.

— И последнее… — уже уставшим голосом, говоря без остановки больше часа, говорил Собакин. — Для обеспечения тех земель, что мы собираемся осваивать на Диком поле, предлагается создать это… военное товарищество…

— Да, то ж траты будут превеликие! — высказался мой брат Степан.

Что-то упустил я из виду и не сагитировал его за всё хорошее против плохого. Впрочем, у меня много своих дел, да и братец, не покладая рук, работает и расширяет производство по изготовлению нарезного оружия. Давно там не был, нужно посетить мастерскую. Или завод?

Уже то ли четвёртый, то ли пятый станок для заготовки стволов механическим образом поставил, а ещё и два или три… для механической нарезки стволов. Ничего сверхъестественного — исходя из того, что было использовано в альтернативной России, но немного позже, лет через пятнадцать. Так что на одинаковой производственной базе получилось создать, может, даже немного и лучшие станки, чем в иной реальности.

— Это тебе, Степан Иванович, охрана особо и не положена. Живёшь в Москве, в любой момент до себя пригласить можешь десяток из личников брата своего, что обучаются у него в усадьбе… А, как быть мне? Ведаете ли, товарищи, сколько опасностей на Урал-камне? И казачки бывает лютуют, и местные народцы напасть могут. Так что мне защита нужна, и на каждый завод — не менее как бы по полторы сотни добрых воинов, — высказывался Никита Демидович Антуфьев.

Не о нём пока идёт речь. Большая частная военная компания планировалась прежде всего под нужды организации землепользования на Диком поле. Чтобы постепенно, и не только государственными инструментами, но мы могли продвигать свою компанию и занимать ту нишу, которая, может быть, через лет пятнадцать или двадцать окажется очень богатым активом.

Признаться, может быть, я что-то упускаю, но лучшей земли, чем на Диком поле, включая Поволжье, в России просто нет. И считаю преступной халатностью, что за пятьдесят вёрст от той же самой Волги нет ни одного поселения и не обработано ни одного поля.

Все жмутся к рекам, оставляя большие жизненные пространства для леса или степи. А еда… Да если мы будем кормить русское крестьянство досыта, то уже через пятнадцать лет удивимся, что вдруг население увеличилось практически вдвое. А это, опять же, дополнительные подати и возможности для государства. А если будет ещё и резкое увеличение населения, то это ещё и возможности для раскрепощения крестьян.

Но об этом будем думать сильно позже. Нужно создать условия, а не рубить с плеча уже устоявшуюся систему.

Довольным, воодушевлённым, может, даже и на кураже, я не возвращался домой. Я просто оставался дома, так как моя московская усадьба вполне себе годная сейчас и для проживания, и для того, чтобы частью являться офисом торгово-промышленного товарищества.

Тут была моя любимая ненаглядная, с которой мы умудрились перешагнуть через кризис, и, конечно же, никогда не забываем о своём ребёнке, и не смирились с его потерей, но продолжаем жить дальше.

то, что сведений о нашем сыне не приходили, — это даёт надежду. Как и то, что бездействовать я не буду. Завтра ночью у меня встреча… Иезуиты, чтобы они сдохли все в муках! Вербовать меня что ли хотят… Поговорим.

— Завтра? — спросила Аннушка, дождавшись, когда я доем немалую порцию гречневой каши с куском жареного гуся.

— Через три дня! — отвечал я жене. — Есть еще несколько важных дел.

Конечно, я понял, что именно она имеет в виду. Через три дня я отправлюсь вдогонку всех тех своих солдат, которые уже должны были прийти в Киев. Более того, они уже через два дня отправятся в сторону Винницы. Но я был уверен, что их догоню. Заодно и проверю почтовые станции, которые, как рапортовали государю и боярину Прозоровскому, который вступает в должность главы Ямского приказа, полностью готовы и очень удачно расположены от Москвы до самого Киева.

— Я не хочу терять ни одной минуты. Перед уходом на войну ты сделаешь дитё! — тон любимой жены звучал категорично.

Но почему-то такие приказы не вызывали у меня какого-то противоречия.

— Ну так пошли! — сказал я и, подхватив на руки жену…

Но охрану нужно будет ещё раз проинспектировать, чтобы никаких больше эксцессов не было. Мои дети должны быть быть неприкасаемыми. Да и старшего сына верну.

А пока — в поход. Попробуем повлиять на серьёзные исторические развилки, сделать собственный шаг. Уверен, что он пойдёт более чем на пользу России.

Глава 15

Соколиный лес.

11 августа 1683 года.

Встреча проходила в лесу. В любом другом месте это было бы опаснее вдвойне. Свидетелей допустить было никак нельзя. Хорошо, что погода благоприятствовала: дождь в первой половине дня прибил сухость жары, и вечером единственное, что доставляло действительно неудобство, — это комары.

И мне было даже приятно смотреть на то, как кровососы пожирают стоящих передо мной иезуитов. Я даже для интереса проследил за комаром, который уселся на щёку одного из нынешних моих собеседников, напился у него крови и… честное слово, я ожидал, что комар сдохнет от того яда, который только что в себя впихнул.

Но, наверное, яд в крови иезуита всё-таки есть, просто он медленный, и комар уже в самое ближайшее время, когда я этого не буду видеть, сдохнет. И нет, никакой тоски по насекомому нет.