Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

По всему выходило, что должно сработать. Мои пальцы осторожно пощупали кончик ключа от наручников, прикрепленного скотчем изнутри к рукаву моей джинсовой рубахи, надетой под куртку, и еще рукоятки керамического скальпеля, прикрепленного тут же, рядом. Ну, ни пуха нам, ни пера!

Вернулся бородач и взмахом руки показал, что нас нужно вести к боссу. Сам отвернулся, стараясь не смотреть на меня, и пошел впереди – видимо, боялся не совладать с нервами.

К счастью, путь наш занял не так много времени, и вскоре мы оказались в здоровенной комнате, напоминавшей, скорее, бальный зал. Ей только колонн не хватало. Малахитовых. Остальное было. Бар, столики для коктейлей, для карт. Бильярдный стол. Даже два. Большой русский и притаившийся за ним стол для пула. Ничего так помещеньице. Уж не знаю, для чего полковник Сердитых использовал его в «мирное время», может, и впрямь великосветские приемы устраивал. Но сейчас, когда в нем, кроме хозяина и меня с Калашниковым, находились десятка два «лояльных», он казался пустоватым.

Сердитых выглядел лет на шестьдесят. Сравнительно невысокий, грузноватый, с глубокими залысинами, он явно внешне проигрывал в сравнении со своим замом. Не бравый военный, мягко говоря. А вот взгляд его мне очень не понравился. Какой-то он был… змеиный, что ли? Впрочем, возможно, на оценку внешности повлияло мое отношение к этому типу.

Я непроизвольно проделал внутреннее упражнение на ускорение сжигания стана. Теперь, в этой толпе, уже можно. Одним обладателем сверхспособностей больше, одним меньше – никто и не заметит. А сила мне может понадобиться в любой момент. Меня держали двое. Из-за стана я не мог их точно идентифицировать, но судя по ножам на поясе – скоростники. Опасные ребята. Где-то поблизости должны еще глушители дежурить. На всякий случай. Вон тот худой брюнет из «комиссии по встрече» – наверняка глушитель. Берем на заметку и его тоже. Надо скорее возвращать себе силу и вычислить самых опасных противников. Интересно, подполковник уже или еще? Вообще-то пора бы, если я не налажал с расчетами…

Пальцы мои осторожно и незаметно подвигали скальпель, чтобы лезвие чуть надрезало скотч. Когда скальпель будет свободен, придет очередь ключа. И это все уже вот-вот – времени мало. Одна надежда, что наш гостеприимный хозяин любит поговорить. Особенно когда упивается своим торжеством. А ведь упивается – по физиономии его холеной видно!

Между тем Сердитых рассматривал меня, как тигр свою добычу, примеряясь, с какого боку сперва откусить. Ладно, тигр, кто тут добыча, мы еще с тобой поспорим.

– А ты, значит, Стрельцов, – медленно произнес начальник управления «А». – Не такой уж ты и страшный, как я погляжу!

– Страшный? Нет, товарищ полковник! Некоторые женщины меня, наоборот, очень привлекательным находят. – Тут я выдал самую наглую из своих ухмылок. – Вот вашей дочери я бы наверняка понравился!

Удар у начальника управления был поставлен не в пример хуже, чем у его подчиненного. Хорошо, однако, что я успел убрать пальцы от скальпеля, а то порезался бы. А так только сплюнул на дорогой паркет кровь из разбитой губы. Но уже один тот факт, что выражение дикого самодовольства исчезло с лица босса заговорщиков, меня слегка порадовал. То ли еще будет!

– Язык у тебя длинный, Стрельцов, – процедил Сердитых. – И гонора многовато. Ну да ничего – мы его из тебя откачаем. Вместе с кровью, так тебя распротак! – Он постепенно успокаивался. – Поздновато мы узнали про свойства твоей крови, вот ведь какая штука! Иначе не стали бы устраивать тот фейерверк на даче Глеба Александровича. Но все хорошо, что хорошо кончается. Ты выжил и теперь у меня в гостях… Лучше и быть не могло, не так ли? Ах да, вижу, ты так не думаешь. Ну, в этом деле наши с тобой точки зрения не совпадают. Да и во всем остальном тоже. Кстати, не расскажешь, как вам с подполковником выкрутиться удалось? Просто интересно.

М-да, я был прав: поболтать он любит. Между тем скальпель уже свободен, беремся за ключ.

– Не расскажу, – отозвался я. – Кому, как не вам, знать: любопытство в вашей профессии – не самое лучшее качество.

– Ну, это смотря чье любопытство, Стрельцов. Мое, например, – закон. И ежели я чего хочу знать, то ты мое любопытство удовлетворишь, так тебя распротак!

– Пытать будете? – усмехнулся я. – Сила псиоников на меня не действует, даже когда я под станом. Так что придется по старинке. А я терпеливый, кстати. И терять мне нечего.

Та-ак, вот и ключ освободился… И сила возвращается – моя кровь почти переработала стан… Скоро-скоро…

– А хоть бы и пытать! Времени у меня хватает, и стан еще найдется. Вколем тебе, зафиксируем и займемся, помолясь. Среди моих людей, чтоб ты знал, в таких делах ба-а-альшие мастера имеются! Визжать у меня будешь, гнида!

Все-таки я его разозлил. Это хорошо. И он ослабил бдительность, и подчиненные его больше за нашим словесным поединком следят, чем за тем, как бы чего не вышло. И от Калашникова все отвлеклись, только на меня смотрят. Давайте, Глеб Александрович, самое время! Что же вы медлите? Надо бы еще сказать Сердитых что-нибудь дерзкое, чтобы совсем уж из себя вывести.

Но планы мои нарушил Калашников. Тем, что заговорил:

– Товарищ полковник, а как насчет нашего уговора? Я свою часть выполнил – привел вам Стрельцова. Где моя семья?

На лице Сердитых появилось выражение легкой досады – будто кот заорал не вовремя и отвлек его от важных размышлений. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Теперь, когда начальник управления считал, что все устроилось как нельзя лучше, зама своего он уже мысленно списал в тираж как отработанный материал. И все же он повернулся к Калашникову.

– Тут вот какая штука, Глеб Александрович. Я хорошо подумал и решил, что это будет… несвоевременно. Понимаешь, ты меня подвел. Здорово подвел, так тебя распротак, заставил нервничать. А я этого очень не люблю, Глеб Александрович. Вот скажи, как тебе доверять после этого? Да, извинился ты хорошо, – полковник мотнул головой в мою сторону, – зачет. Только, как в песне поется, этого мало. Мне нужно снова научиться тебе доверять, а для этого время требуется. И я тут вот что подумал: пусть твои посидят в надежном месте, а мы посмотрим. На твое поведение посмотрим. По-моему, разумное решение, как думаешь?

Хм… А он еще меня гнидой называл! Зря, конечно, Калашников вообще с ним заговорил: ответ был известен