Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

заранее, а к тому же все на него сейчас смотрят. Правда, без напряга смотрят, расслабленно, ибо не ждут ничего, потому что сила его, что уже вернулась, в такой толпе теряется, заглушаемая общим фоном. А простой отживший, да еще безоружный, что он может? Да его любой кинетик или парализатор на раз уделает. Тут они, конечно, в корне неправы, но ведь сами-то этого не знают.

Это знаю только я. Более того – я это уже чувствую, потому что от стана в крови избавился. И ключ у меня в руках уже, нужно только им аккуратно наручники отомкнуть. И врагов ближайших я уже идентифицировал. Двое рядом со мной – скоростники, это раз. Брюнет – глушитель, это два. Вон еще два глушителя – мужчина и женщина, очень похожие друг на друга. Брат и сестра, что ли? Это три. Их кончать в первую очередь. А больше… может, никого и не понадобится, если сработаем четко. Фризеры, пьющие жизнь, псионики, парализаторы – это нам с Калашниковым по барабану: стойкость мою к энергетическому и пси-воздействию он впитал. Сверхскорость тоже. Но это, кажется, и все. Ни глушитель, ни пророк в нем не прорезались. Наверное, оно и к лучшему. Кстати, рядом с Калашниковым тот бородач стоит, из встречавших. И он кинетик. Может, его тоже на всякий случай?..

Ну, давайте, Глеб Александрович! Сейчас или никогда! Потому что если глушители вдруг решат меня просканировать, то силу мою заметят, и тогда все, швах!

Между тем начальник управления «А» смотрел на своего заместителя с ядовитой и одновременно покровительственной улыбкой. Не знаю как, но у него это получилось совместить. Тоже наслаждается, упырь! Будто подпитку какую-то с чужих страданий имеет. Хуже любого Измененного!

– Ну, чего молчишь? – осведомился Сердитых.

– Какая же ты мразь, Дмитрий Михайлович! – буквально выплюнул Калашников.

На сей раз начальник управления не стал лично марать руки. Ударил его прихлебатель. Тот самый бородач. Коротко, умело, без замаха и опять под дых – видимо, это его фирменный удар. И ухмыльнулся еще в густую бороду – понравилось, похоже. Нет, я его точно грохну, даже если не будет такой необходимости. Просто так грохну. Потому что хочется. Впрочем, ухмылялся тут не он один. Много нелюдей собралось.

– Грубо, Глеб Александрович, – укоризненно произнес полковник. – В моем доме меня же и оскорблять… Старшего по званию, заметь! Придется тебя наказать.

Все, начинается глумление. Теперь никто уже всерьез здесь не воспринимает Калашникова и мало кто присматривает за мной, кроме моих конвоиров. Все зрелищем наслаждаются – как медленно и со вкусом «опускают» заслуженного человека. Ну!

Стартовый момент атаки проходит незамеченным для всех, включая меня (хотя был готов к подобному), потому что движение Калашникова просто нечеловечески быстрое. Атакует он из своего полусогнутого положения. Миг – и пистолет бородача уже у него в руках, а сам бородач, выпучив глаза, сгибается пополам, получив, похоже, крепкий удар в пах. Еще миг – и размытая тень Калашникова перемещается к Сердитых – рука того заломлена, и пистолет упирается в нижнюю челюсть. Босс – в ужасе и шоке, но подчиненные реагируют, только бестолково. Я чувствую, как атакуют на энергетическом уровне парализатор и пьющий жизнь. А только хрен вам – Калашникова это не возьмет. Другое дело – глушители и скоростники. Но это уже моя работа.

Наручники падают на пол, и упреждающий удар, подавляющий силу, обрушивается на трех глушителей, выключая их силу буквально на несколько секунд, но мне их хватит. Одному из моих конвоиров-скоростников скальпель вонзается четко под правое ухо. Второй к этому моменту уже успевает рвануть к Калашникову, но я настигаю его, и прежде чем он понимает, в чем дело, вскрываю ему аорту. Остальные теряются от того, как за несколько секунд вдруг перестали быть хозяевами положения. Они настойчиво атакуют энергетическими ударами, не понимая, что это бесполезно. Только ушибленный бородач-кинетик прямо с колен со страшной силой запускает в Калашникова бильярдный шар, но мой внутренний пророк успевает меня предупредить, и я толкаю на путь этого импровизированного снаряда какого-то кинетика. Есть еще один труп, а второго шанса у бородача нет – Калашников всаживает ему пулю в лоб, а присутствующие щитовики среагировать на выстрел не успевают. Я же в эти мгновения занимаюсь глушителями. Керамический скальпель идеальное оружие для скоростника – легкое, острое, стремительное… В зале становится еще тремя мертвецами больше.

– Всем стоять на месте! – гремит голос моего напарника. – Или клянусь, я снесу ему башку! Оружие на пол!

«Лояльные» колеблются. Уж не знаю, что для них более серьезный аргумент: пистолет у головы босса или я со скальпелем. В отсутствие глушителей и скоростников я могу тут учинить страшную бойню.

– Делайте что он говорит! – хрипит Сердитых.

От его вальяжности не остается и следа: глаза вращаются от ужаса, чуть ли не из орбит выскакивают, трясется как осиновый лист. Тоже мне предводитель «лояльных», будущий хозяин страны!

Все отступают к стенам, стараясь держаться подальше от меня и от Калашникова. Огнестрельного оружия мало – всего несколько пистолетов: боевые Измененные им не пользуются, а их тут подавляющее большинство. Пистолеты я собираю, заодно избавив от стволов и двух мертвых глушителей.

– Пусть сюда приведут мою семью! И без фокусов!

Мой напарник выглядит достаточно грозным и решительным, но «лояльным» все же требуется подтверждение босса.

– Делайте! – истерично вопит Сердитых, и два кинетика кидаются прочь из комнаты.

А я жду. Чувствую, что дело еще далеко не сделано, потому что пророческая сила при мне, и я слышу, как приближаются еще два глушителя и три скоростника. Спецотряд против меня. Только где ж они раньше были? Находись эти ребята в комнате в момент нашей с Калашниковым атаки, все могло бы и по-другому повернуться… Может, охраняли заложников, а теперь узнали, что творится, и решили вмешаться? Сейчас этот «лояльный» «спецназ» на входе. Четыре-пять минут – и они здесь. Скоростникам бы и нескольких секунд хватило, но они хотят наверняка, чтоб одновременно с глушителями атаковать – не драться, а зарезать нас, как овец на бойне…

Можно, конечно, сказать нашему заложнику, чтоб гаркнул им что-то типа: «Все назад! Отставить! Разойдись!» И он, разумеется, гаркнет, да только они ведь могут и не послушать, да еще и предупрежденными окажутся. И что потом – каждую секунду ждать удара от этой гоп-компании? Нет уж, увольте! Что же до овец и бойни… в эту игру я тоже играть умею. Поднапрячься, правда, придется.

Глушить сразу пятерых, пусть даже на короткое время, – такого я еще не проделывал.