"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

на порог и заявить: «Здравствуйте, будущая жена. Готовьтесь стать матерью моего сына. И провести всю оставшуюся жизнь купаясь в моей любви». – В голосе его прозвучала горькая ирония, но не над идеей, а над абсурдностью такого прямого метода.

Арман неожиданно фыркнул, а потом рассмеялся – коротко, нервно, но искренне. Звук смеха, такой неожиданный и живой в мрачной атмосфере кабинета, казалось, слегка рассеял напряженность. В этом смехе было и облегчение – страх, что Лео окончательно погрузился в пучину прежней одержимости, немного отступил. Он узнал в этой иронии, в этой попытке шутить над безумием ситуации, знакомые черты нынешнего Леонарда, того, кто научился смотреть на себя со стороны.

«Ну, это да, – улыбнулся Арман, потирая переносицу. – Такой подход вряд ли впечатлит Ледяную Графиню. Пожалуй, вылетишь оттуда быстрее, чем вошел.» Он помолчал, обдумывая. «А что, если… поговорить с тетушкой Элизой? Маркиза д’Эгринья знает всех и вся. Она – ходячая энциклопедия светских связей и тайных ходов. Возможно, она знает что-то о графине де Вальтер, о ее круге общения… Может, подскажет, как с ней завязать знакомство… под благовидным предлогом?»

Леонард внимательно смотрел на кузена, пока тот говорил. Идея была здравая. Очень здравая. Тетушка Элиза, при всей своей эксцентричности, была кладезем информации и мастером светских интриг. Ее благосклонность к нему, Леонарду, после его «перерождения» была очевидна.

«Ты прав, Арман, – кивнул Леонард, и в его глазах мелькнул первый проблеск конкретного плана, оттесняя слепую ярость. – Тетушка – ключ. Правда, – он нахмурился, – не уверен, как она отнесется к вдове… особенно такой… независимой. У тетушки свои представления о подходящих партиях. Но попробовать стоит.» Решение созрело мгновенно. «Завтра же поеду к ней. С утра.»

Он отпил еще глоток коньяка, ощущая, как алкоголь и четкий план начинают вытеснять беспомощную ярость. Взгляд его упал на Армана, и он вспомнил о другом, не менее важном.

«А твой проект? – спросил он, возвращаясь к их общему делу. – Земли? Ты же планировал завтра выехать на осмотр? Нельзя терять время.»

Арман оживился. Разговор о деле, о их общем будущем, был глотком свежего воздуха.

«Да, конечно! – поспешно ответил он. – Я уже все приготовил. Выеду на рассвете. Хочу успеть осмотреть межевые знаки и поговорить с управляющим до полудня. Обещаю, все будет сделано тщательно.»

На губах Леонарда появилась слабая, но искренняя улыбка. Видеть кузена таким – ответственным, увлеченным, строящим свое будущее – было лучшей наградой за все его усилия. Пока с Арманом все шло по плану. Их план. Это придавало сил.

«Отлично, – сказал он, и в голосе впервые за вечер прозвучало тепло. – Держи меня в курсе.»

Арман допил свой коньяк и встал. «Спокойной ночи, Лео. И… – он колебался мгновение, – удачи завтра с тетушкой.»

«Спокойной ночи, кузен.»

Леонард остался один в кабинете, дожидаясь, когда угли в камине превратятся в пепел. Выпив остатки коньяка, он медленно поднялся и пошел в спальню. Но сон не шел. Он ворочался на широкой кровати, простыни казались ему неудобными, а тишина комнаты – давящей. Перед глазами снова и снова стояла она. Холодный взгляд. Презрительное «Фып!». Иллюзорное ощущение ее аромата – снега и тайны.

И вдруг, сквозь этот навязчивый калейдоскоп, в его сознании возник совершенно неожиданный образ: детские качели. Простые, деревянные, висящие под сенью старого дуба в саду. Он ясно увидел их: дощечку сиденья, прочные веревки, как они плавно раскачиваются на ветру.

Мысль пронзила его с невероятной ясностью и теплотой. Завтра же. Завтра он прикажет плотнику смастерить самые лучшие, самые крепкие и безопасные качели. Поставить их там, где много солнца и мягкая трава. Это будет первый шаг. Первый камень в фундамент его будущего. «Начну готовить дом», решил он, глядя в темноту потолка. «Начну готовить его для нее. Для них. Для нашей драгоценной будущей семьи».

На этих теплых, светлых, почти наивных мыслях, так контрастирующих с бурей дня и ледяным презрением Елены, напряжение наконец начало отпускать. Дыхание Леонарда стало ровнее, мышцы расслабились. Образ качелей, смеха ребенка (его ребенка!) и смутного, пока еще неясного силуэта женщины рядом заволокло сознание мягкой дымкой. Он заснул, унося с собой в сон мечту о доме, наполненном светом, любовью и радостью.

Глава 33: Гнев Маркизы и Крушение Надежд

Рассвет только-только начал размывать чернильную синеву ночи, окрашивая крыши Парижа в холодные, серо-розовые тона, когда карета Леонарда Виллара остановилась у ворот особняка маркизы Элизы д’Эгринья. Он приехал ни свет ни заря, ведомый не светским расчетом, а жгучей, почти отчаянной потребностью в совете и поддержке. В его сердце, помимо навязчивого образа Елены, жил трепет перед этой женщиной. Маркиза Элиза д’Эгринья, его внучатая тетка, была не просто родственницей – она была живой легендой, оплотом рода, хранительницей его чести и традиций. И он, Леонард Виллар, явился к ней с просьбой, которая могла показаться кощунством. Он боялся. Боялся не её гнева, а сделать что-то не так, спугнуть хрупкую, едва родившуюся надежду на счастье с самой дорогой в мире женщиной – Еленой де Вальтер.

Его провели в утреннюю гостиную, где воздух еще хранил ночную прохладу и запах воска. Маркиза, уже одетая в строгий, но безупречный утренний туалет, пила шоколад. Увидев Лео, её лицо, обычно исполненное снисходительной благосклонности к любимому внучатому племяннику, озарилось искренней радостью.

«Лео, дитя мое! Какая неожиданная и приятная…» – начала она, но фраза замерла на её губах, как только она вгляделась в его лицо. Там было что-то непривычное – не циничная усталость былого повесы, не спокойная уверенность недавних месяцев, а… фанатичная решимость, смешанная с тревогой. «Что случилось?» – спросила она резко, отставив чашку.

Леонард сел напротив, не находя слов. Как начать? Как объяснить то, что не поддавалось логике, а было лишь слепым велением души и тела? Он начал осторожно, говоря о встрече на балу, о впечатлении… о своём решении. Он избегал пока имени, но тетушка Элиза была не из тех, кого можно обвести вокруг пальца.

«И кто же эта счастливица, покорившая сердце моего непокорного Лео?» – спросила она, и в её голосе уже зазвучала любопытство.

«Елена де Вальтер,» – выпалил Леонард, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Наступила тишина. Тишина, которая становилась гуще и холоднее с каждой секундой. Радость на лице маркизы угасла, сменившись сначала недоумением, потом – леденящим недоверием, и наконец – яростным, всепоглощающим разочарованием.

«Де Вальтер?» – повторила она, как будто пробуя яд