"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

глубокий вдох, выпрямил плечи в своем синем камзоле, который в свете сотен свечей казался еще глубже и богаче, и пошел. Не походкой заговорщика, а как подобает дворянину, пусть и с бьющимся как птица сердцем. Леонард наблюдал, как Арман подходит, кланяется. Видел, как губы Элоизы шевелятся в ответ на его тихие слова. Видел, как ее взгляд на мгновение скользнул в сторону отца. Герцог де Ламбер, заметив движение, нахмурился, его взгляд стал оценивающим, холодным. Леонард замер, готовый в любой момент вмешаться, сыграть свою роль обольстителя, отвлечь внимание. Но затем герцог, поймав взгляд Леонарда, увидел в нем лишь уверенность и легкий вызов. «Пусть танцует с кузеном. Все равно это путь к графу», – должно быть, подумал герцог. Он едва заметно кивнул дочери, благосклонно, снисходительно.

Облегчение, смывшее бледность, залило лицо Армана румянцем. Элоиза, сияя, положила свою руку на его протянутую ладонь. Они вышли на паркет.

Леонард отступил в тень колонны, притворяясь, что изучает фреску на потолке. Но все его внимание было приковано к танцующей паре. Арман поначалу был скован, движения чуть угловаты, но Элоиза вела его легким намеком, взглядом, улыбкой. И постепенно он расслабился. Сквозь строгие рамки менуэта пробивалось нечто большее. Их руки соприкасались чуть дольше необходимого, взгляды встречались и не спешили отводиться, улыбки становились не просто вежливыми, а их, сокровенными. Они говорили без слов. В глазах Армана горела преданность и восторг. В глазах Элоизы – ответное волнение и та самая "хрупкая надежда", которую заметил Леонард в Вилларе. Они парили, забыв о толпе, о герцоге, обо всем мире. Леонард чувствовал, как его собственная грудь наполняется теплой, почти отцовской гордостью и счастьем. Получилось. Мост построен. Пусть хотя бы на время этого танца.

Именно в этот момент, когда его сердце было открыто и мягко от счастья за кузена, случилось оно.

Дверь в дальнем конце зала, ведущая из зимнего сада, распахнулась. И вошла Она.

Леонард даже не сразу осознал, что перестал следить за Арманом и Элоизой. Его взгляд, скользящий по залу, наткнулся на эту фигуру – и замер, прикованный, как гвоздем. Весь шум бала – музыка, смех, шелест платьев – внезапно отступил, превратившись в глухой, далекий гул. Время замедлилось.

Она была в глубоком трауре. Платье из черного бархата, лишенное каких-либо украшений, подчеркивало невероятную бледность ее кожи и стройность стана. Ни жемчуга, ни брошей – только тонкая серебряная цепочка с темным, почти черным камнем на изящной шее. Темные волосы были убраны строго, открывая тонкий, совершенный овал лица. Но это была не красота куклы или безжизненной статуи. Это была красота холодного пламени, закованного в лед. Красота горной вершины, неприступной и манящей.

Она остановилась на пороге, окидывая зал взглядом. И этот взгляд… Он был подобен лезвию. Холодным, оценивающим, проницательным. В нем не было ни любопытства новичка, ни кокетства, ни смущения. Была лишь отстраненная наблюдательность, граничащая с легкой, едва уловимой усталостью от всего этого блеска. Взгляд женщины, видевшей слишком много.

И этот взгляд, скользя по толпе, на мгновение – всего лишь мгновение! – пересекся со взглядом Леонарда.

Бум.

Леонард физически ощутил, как его сердце пропустило удар. Потом забилось с такой силой, что кровь прилила к вискам, зазвенела в ушах. В груди что-то сжалось, перехватило дыхание. Это был не просто прилив желания, знакомого ему как воздух. Это было землетрясение. Удар молнии в самую глубь его существа. Тот самый мифический «удар под дых», о котором столько раз слышал в своей прошлой жизни и над которым всегда иронизировал.

Он не знал, кто она. Графиня-вдова? Герцогиня? Кто-то еще? Это не имело значения. Ни имя, ни титул, ни ее прошлое. Имело значение только она. Ее ледяная, недосягаемая красота. Ее взгляд, который, казалось, видел его – не графа Виллара, не светского льва, а того, кто спрятан глубоко внутри, Лео из 2025 года, со всеми его масками и цинизмом. И этот взгляд не восхищался. Он оценивал. И находил… что? Леонард не знал, но это бесило и завораживало одновременно.

Старые инстинкты сердцееда проснулись мгновенно, но преломились через призму того нового, что уже начало расти в нем в Вилларе. Обычный сценарий – подход, легкий флирт, острый комплимент, намек на встречу – умер, не успев родиться. Он знал, что это не сработает. Никакие привычные приемы не возьмут эту крепость. Мысль о мимолетной интрижке, об одной ночи, показалась ему вдруг пошлой, убогой, оскорбительной – и по отношению к ней, и по отношению к тому странному чувству, что сжало его сердце.

В голове, с ясностью, не оставляющей сомнений, возникла одна-единственная мысль, вытеснившая все остальное:

Она будет моей.

Но не как раньше. Не как трофей. Не на ночь.

Женой.

И тут же, словно вспышка, перед его внутренним взором возник образ. Маленький мальчик. С ее глазами цвета темной стали. И с ее же, чуть вздернутым, очаровательным носиком. Их сын. Будущее. Наследник Виллара.

Желание было таким острым, таким всепоглощающим и новым, что Леонард чуть не застонал. Он забыл про Армана и Элоизу, кружащихся в танце. Он забыл про бал, про маркиза, про герцога де Ламбера. Весь мир сузился до этой женщины в черном, стоявшей у двери, чей холодный взгляд только что нанес ему самую сокрушительную рану и подарил самую безумную надежду.

Охотник проснулся. Но добыча была иной. И ставка – всей жизнью. Игра началась заново, и Леонард Виллард, граф де Виллар, бывший сердцеед из будущего, уже знал, что проиграть он не может.

Глава 30: Ледяной Взгляд и Первая Отповедь

Шум бала, еще мгновение назад казавшийся Леонарду лишь приятным гулким фоном для сияния двух влюбленных душ на паркете, обрушился на него с новой, оглушительной силой. Но теперь он был глух к нему. Весь мир сузился до единственной точки – женщины в черном бархате, стоявшей у арки, ведущей в зимний сад. Ее появление было подобно внезапному затишью перед бурей, только буря бушевала не вовне, а внутри него, в самой глубине грудной клетки. Сердце, только что переполненное теплой, почти отеческой гордостью за Армана, колотилось теперь с такой неистовой силой, что Леонард физически ощущал его удары о ребра, боясь, что этот гулкий стук услышит весь зал. Кровь гудела в висках тяжелыми, горячими волнами, оглушая музыку, смех, шелест шелков – все превратилось в далекий, бессмысленный грохот. Этот взгляд… Холодный, как январская река под первым льдом, оценивающий, безжалостный, пронзивший его насквозь, заставив внутренности сжаться в ледяной