"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Когда карета скрылась за поворотом, Леонард обнял кузена за плечи.

«Ну что, принц Синий? Готов к выходу в свет?»

Арман глубоко вздохнул.

«С тобой, Лео? Готов на все. Даже на бал к маркизу де Тревилю».

Подготовка к балу заняла остаток дня. В их распоряжении было мало времени, но Леонард распорядился им эффективно. Из глубоких гардеробных достали вечерние костюмы, проверенные и отглаженные. Леонард выбрал изысканный, но не кричащий камзол из темно-бордового бархата с серебряным шитьем по вороту и манжетам. Арману предстояло снова облачиться в тот самый синий камлот – наряд, в котором он так поразил Элоизу. Камзол аккуратно вычистили и отпарили, вернув ему глубину цвета и безупречный вид.

Пока камердинер Леонарда, Пьер, тщательно укладывал последние детали туалета графа, а верный слуга Армана, Жан, начищал до зеркального блеска башмаки, кузены стояли у зеркала, поправляя жабо и манжеты. Арман нервно проводил рукой по безупречно сидящему камзолу.

«Все еще чувствуешь себя паяцем?» – с улыбкой спросил Леонард, поправляя перстень с печаткой.

Арман посмотрел на свое отражение – стройное, подтянутое, облаченное в элегантный наряд, подчеркивавшее внезапно проявившуюся стать. В глазах горела смесь волнения и решимости.

«Нет, – ответил он тихо, но твердо. – Сегодня я чувствую… что должен быть достоин этого. Достоин танца с ней». Он имел в виду не только костюм.

«Вот и отлично, – одобрил Леонард. – Тогда поехали покорять свет, кузен. И помни – я рядом».

Они вышли из усадьбы в предвечерних сумерках. У подъезда их ждала карета графа Виллара – не самая новая, но крепкая, вычищенная и запряженная парой добротных гнедых. Факелы в руках слуг бросали трепетные блики на лакированные борта и нервно перебирающих ногами лошадей. Леонард и Арман уселись в мягком полумраке салона. Дверца захлопнулась, кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась, увозя их из тишины Виллара в водоворот столичного света.

Дорога заняла несколько часов. Леонард пытался поддерживать легкий разговор, отвлекая Армана от нарастающего волнения, но сам кузен был погружен в свои мысли, то и дело поправляя манжеты и глядя в темное окно, где мелькали силуэты деревьев.

Наконец, вдалеке, за холмом, засияли огни. Множество огней. Они приближались к столице. Затем карета свернула с почтового тракта на широкую, ухоженную аллею, ведущую к особняку маркиза де Тревиля. Уже здесь чувствовалось оживление: мимо проносились другие экипажи, слышался цокот копыт, сдержанные голоса выходящих гостей и лакеев.

И вот, перед ними открылась панорама.

Дом маркиза де Тревиля поражал воображение. Это был не просто особняк, а настоящий дворец эпохи Регентства, выстроенный из светлого камня, который теперь, в свете сотен факелов и фонарей, казался теплым, почти золотистым. Главное здание, длинное и величественное, с высокими арочными окнами, отражавшими огни, было обрамлено двумя чуть отодвинутыми симметричными флигелями. Центральный ризалит украшал массивный портик с колоннами коринфского ордера, над которым располагался просторный балкон. По широкой мраморной лестнице, освещенной рядами канделябров, поднимался непрерывный поток гостей – кавалеры в шитых золотом камзолах и шелковых чулках, дамы в пышных, переливающихся платьях, с высокими прическами, украшенными перьями и драгоценностями. Их наряды были калейдоскопом самых модных и дорогих тканей: парчи, атласа, тончайшего кружева.

Перед фасадом раскинулся огромный парадный двор, заполненный каретами, лакеями в ливреях, конными гвардейцами маркиза, чьи кирасы отсвечивали в свете факелов. Из распахнутых настежь высоких дверей лилась музыка – струнный оркестр уже задавал тон вечеру – и гул множества голосов, смех, шелест шелков. Воздух был напоен ароматами дорогих духов, воска горящих свечей и легкой прохладой осенней ночи.

Арман замер, прижавшись лбом к холодному стеклу каретного окна. Его глаза, широко открытые, впитывали это ослепительное зрелище – воплощение роскоши, власти и светской мощи, столь непохожее на скромную усадьбу в Вилларе или даже на их родной замок. Здесь царил другой мир, со своими законами, интригами и высочайшими ставками. Сердце его бешено заколотилось. Где-то за этими сияющими окнами, в этом бурлящем водовороте света и звуков, была она. И ему предстояло войти туда, найти ее и станцевать с ней под взглядами всего этого блестящего общества.

Леонард, наблюдая за реакцией кузена и впечатляющим видом особняка, тихо присвистнул.

«Ну что ж, кузен, – сказал он, собираясь с духом, – приехали. Арена ждет. Помни о синем камлоте и о первом танце. И… ни пуха ни пера.» Он тронул Армана за рукав, чувствуя, как тот слегка дрожит. «Я с тобой.»

Карета, подъехав к концу очереди, наконец остановилась у подножия сияющей лестницы. Дверцу распахнул ливрейный лакей. На Леонарда и Армана хлынул поток света, музыки и нарядной толпы. Они вышли, поправили камзолы и, подав шляпы слуге, приготовились подняться по мраморным ступеням в самое сердце света и интриг. Великий бал у маркиза де Тревиля начинался.

Глава 29. Первый Танец и Первый Удар

Сияющий зал маркиза де Тревиля встретил кузенов волной теплого воздуха, смешанного с ароматами духов, воска и дорогого вина. Гул голосов, смех и первые аккорды оркестра сливались в единый, нарядный шум. Леонард легко скользил взглядом по знакомым и незнакомым лицам, отвечая на поклоны, обмениваясь светскими любезностями с хозяином – маркизом, чья седая голова и военная выправка выделялись даже в этой толпе. Арман же шел рядом, напряженный как струна, его взгляд метнулся к дальнему концу зала, где, подобно редкому цветку среди пестрых клумб, стояла Элоиза де Ламбер в платье цвета лунного света.

Леонард взял два бокала легкого вина у проносящегося лакея, протянул один Арману.

«Дыши, кузен. Она прекрасна, да?» – пробормотал он, следя за тем, как Элоиза, заметив их, слегка вспыхнула и опустила глаза, но уголки губ дрогнули в смущенной улыбке.

«Небесно, – выдохнул Арман, сжимая бокал так, что костяшки пальцев побелели. – Лео, я… я не могу. Отец… он…»

«Отец сейчас занят демонстрацией своего влияния вон тому герцогу, – Леонард кивнул в сторону импозантной фигуры герцога де Ламбера, окруженного свитой. – А твоя Элоиза ждет. Смотри, оркестр настраивается. Пора.»

Музыка зазвучала яснее, обозначив начало первого менуэта. Пары стали выходить на паркет. Леонард видел, как Элоиза украдкой взглянула на Армана, ожидая. Но кузен застыл, словно вкопанный, лицо мертвенно-бледным, глаза полны страха перед возможным публичным унижением, если герцог вмешается.

«Арман де Люсьен! – Леонард негромко, но властно произнес его полное имя, а затем легко, почти невесомо, толкнул его в спину ладонью. – Иди. Сейчас.»

Толчок сработал как щелчок кнута. Арман вздрогнул, очнулся. Он сделал