Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Вот и очередной рабочий день к концу подошел. Можно до дома валить. Можно, но как-то совсем неохота…

Я взял стоявшую на тумбочке бутылочку, хлебнул минералки и начал разбирать принесенную одежду. В пакете оказались черная футболка без рукавов, толстовка с крылатым черепом на спине и штаны невзрачной зеленовато-серой расцветки — карго или просто рабочие, — просторные, со множеством карманов. Похоже, что под руку попалось, то и притащили.

Ну, хоть так.

Обувшись, я выгреб из верхнего стола тумбочки ключи и документы, без спешки рассовал по карманам всю мелочовку и с рюкзаком в руке отправился на выход.

— Уже все? — не сдержала удивления сидевшая в своем закутке медсестра.

— Так рабочий день кончился, чего болеть-то? — усмехнулся я и вышел на пост охраны. Там постучал костяшками пальцев по бронированному стеклу и спросил у караульного: — Мне постоянный пропуск не выписали, случаем? Леднев фамилия.

— Никак нет.

— Ожидаемо, — вздохнул я и выглянул во двор.

На улице моросил мелкий противный дождик, небо обложило серыми тучами, и надеяться на скорое улучшение погоды не приходилось. Курил бы — достал сигарету, постоял, подымил под козырьком. Но не курю, и сразу в полный рост встал вопрос: как дальше жить?

Вызвонить Виталия, чтобы отвез на квартиру, или найти Шептало и вынести ему мозг на предмет ликвидации колдунов?

Выбор — просто закачаешься!

Наблюдать постную физиономию Виталия или выслушивать сентенции куратора о том, что "сейчас не время"? Да и не будет никаких сентенций, просто пошлет куда подальше, и все дела.

Камеры ставят? Ставят.

Доступ к записям обеспечат? Обеспечат.

А то, что я на колдунов в каком-нибудь другом свертке наткнуться могу, так чьи это проблемы? Ясно и понятно — негра, а вовсе даже не шерифа. У шерифа сейчас иные приоритеты. Ревизия, мать ее…

Виталию тоже звонить не буду. Лучше сам доберусь, хоть развеюсь немного.

Накинув на голову капюшон толстовки, я направился к проходной, и по закону подлости немедленно ливануло, как из ведра. Пришлось юркнуть под навес за воротами, благо ветер дул с другой стороны и брызги сюда не заносило.

Брызги не заносило, а вот бедолаг вроде меня — запросто.

И, наткнувшись там на не по погоде легко одетую Кристину, я на какой-то миг почувствовал самую настоящую неловкость. Не из-за того, что приставал к ней в ресторане — это как раз пустяки, дело житейское, — а из-за того, что на следующий день даже поздороваться не зашел. Вот это уже косяк.

— Привет! — первым нарушил я затянувшееся молчание.

— Привет! — улыбнулась в ответ девушка.

— И как тебе погодка?

— Ничто не предвещало ненастья, — вздохнула Кристина.

— Да нет, вчера штормовое предупреждение передавали, — возразил я, пытаясь смотреть куда угодно, только не на туго обтянутую куцым платьицем грудь. — Слушай, ты ж замерзла совсем, бери мою толстовку.

— Да она не налезет…

— Если не застегивать, налезет.

— Ну ты вообще! — рассмеялась девушка, но толстовку все же взяла. — Спасибо, Александр.

— Не за что, — поежился я, возвращая рюкзак за спину. В одной футболке оказалось как-то очень уж зябко. — Вон уже просвет в облаках.

— Знаешь, я извиниться за Рому хочу, — произнесла вдруг Кристина.

— И тебе рассказали! Нет, ну что за люди?!

— А ты чего хотел? Такое событие! — хихикнула девушка. — Не обижайся на Рому, ладно? Он в последнее время сам не свой. Видно, кто-то из наших случайно трепанул ему про корпоратив, вот он и взбеленился. Это не я, честно-честно.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Имел право.

— Имел право?! Вот еще новости! С кем хочу, с тем и танцую! Я не его собственность, между прочим!

— Да просто думал, у вас серьезно все.

— Сложно у нас все, — вздохнула Кристина и высунула из-под навеса открытую ладошку. — Дождь кончился. Идем?

— Идем. Тебе куда?

— Я здесь недалеко квартиру снимаю. Можешь проводить, заодно и толстовку отдам.

— Легко.

Мы дворами зашагали к Карла Маркса, и тут как-то совершенно неожиданно вспомнилось предупреждение Романа:

"Тебя уроют, лысый!"

Нет, разумеется, каждый имеет полное право на подобное предупреждение начхать — как-никак в свободной стране живем, — вот только не исключено, что в итоге кое-кому придется вспомнить о своем праве на бесплатное медицинское обслуживание. А мне, хоть я весь из себя и крутой, схлестнуться с толпой человек в пять-шесть здоровья точно не хватит. Это ведь только конченые романтики один на один разборки устраивают, реальные пацаны всем скопом метелить начинают. Оно мне надо?

Не трус, просто в чем прикол на рожон лезть? Зачем самому себе что-либо доказывать? И так себя как облупленного знаю. А палить из обреза по ухажеру девушки, которую второй раз в жизни видишь, — это явный перебор. Это за гранью добра и зла уже. Да его еще вытащи, попробуй, когда пинают…

И тут, как на грех, у соседнего дома мелькнул огонек раскуриваемой папиросы. Я замедлил шаг — "Тебя уроют, сволочь!" — и зябко поежился.

Сразу вспомнились две на собственной шкуре прочувствованные истины:

а) наивно полагать, будто ты нравишься абсолютно всем;

б) не стоит недооценивать целеустремленность тех, кому ты не нравишься.

Да и вообще слишком самоуверенным быть не стоит. Плавали, знаем…

На втором месяце обучения в Гимназии накатила эйфория. Мысли стали складываться в заклинания, заклинания наполняться силой, а ощущать разлитую в воздухе магию стало столь же естественным, как и дышать во сне. Возникло ощущение, будто раньше жил вполсилы, а теперь одним движением пальца могу своротить горы.

В то время я частенько возвращался на съемную квартиру уже затемно, но ничуть по этому поводу не беспокоился. А чего такого? Район спокойный, народа на улице хватает. Да и кому я нужен? Сразу видно — голодранец и в карманах пустота. С таким связываться никакой выгоды, одни убытки. Да и было чем грабителей при случае приложить; имелось в загашнике небезынтересное заклинание, которое так и чесались руки в деле проверить.

Именно поэтому, когда однажды вечером меня окликнули из переулка, я спокойно остановился, ожидая продолжения. Раньше бы только шаг ускорил, а сейчас — ну чего мне бояться?

— Слышь, ты! Иди сюда, — неожиданно писклявым голосом потребовал незнакомый долговязый парень, переминавшийся с ноги на ногу, будто на шарнирах.

— Чё надо?

— Да не бойся ты! Иди, иди, — махнул тот рукой, — тема есть…

Можно было развернуться и отправиться дальше, но какое-то извращенное представление о собственном достоинстве заставило шагнуть в проулок.

— Чё хотел? — Я сунул руки в карманы и согнул пальцы в немудреную фигуру, пробуждая заранее подготовленные чары. — Ну?

Ответ прозвучал откуда-то сбоку. Матерный и крайне обидный. А прежде чем удалось