Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

сбежать во внутренние помещения. При этом совершенно проигнорировав сидящую почти рядом женщину. Дана без труда подставила ему подножку, когда же парень грохнулся на камни, коварно наподдала кулаком по почкам, затем бесцеремонно подхватила за ворот показавшейся под одеялом куртки и подволокла к старшему группы. Тот с самым растерянным видом воскликнул:

– Ты чего, парень? С ума, что ли, сошел? Никогда курящего человека не видел?

Но его подруге еще парочку минут пришлось трясти незадачливого хозяина пещеры, пока тот с трудом и ужасом не выдавил из себя объяснение:

– В Успенской империи баловаться дымом имеют право только жрецы мужской половины!

– Ах, вот оно что! – облегченно рассмеялся Василий и нарочно пощупал свою голову. – Но мне об этом голос ничего не рассказал. Тем более что в нашем мире это может делать любой воин как среди мужчин, так и среди женщин. Вот, смотри!

Он протянул дымящуюся сигарету боевой подруге. Зная при этом, что та в юности иногда курила, да и при выполнении задания следовало порой «напустить тумана». Дане ничего не оставалось делать, как с закатившимися от возмущения зрачками сделать ползатяжки и выдохнуть дым прямо в расширенные глаза Деймонда. Потом она вернула этот отвратительный «Кэмел» владельцу, отпустила ворот пленника и возвратилась к столу со словами:

– А вообще-то в нашем мире этой гадостью травятся лишь одни идиоты.

Расширенные глаза перевелись на Василия, и тот со смирением подтвердил:

– Да, это правда. Курение вредит здоровью! Вдыхать и выпускать дым считается очень вредной привычкой, и с этим явлением борется каждый жизнелюбивый человек.

– Вот это да!.. А у нас в среде жрецов излитие дыма слывет показанием святости и печатью высшей избранности.

– Чем же тогда у вас выделяются женщины-жрицы?

– О! Они могут улучшать друг друга лица, доводя красоту до совершенства. У них белые, шелковистые волосы, и они имеют право иметь сразу трех мужей.

– Нет, Дана, ты слышала? И здесь блондинки рулят!

Это восклицание было брошено на русском, да и в дальнейшем воины «третьей» старались некоторые детали обсуждать именно так. И своим неотличимым от местного выговором поражали местного отшельника еще больше.

– А вот почему они сами себя не совершенствуют? Есть ограничения?

– А вы разве не знали? – удивился Деймонд, но тут же понял, что ляпнул глупость. – Извините, я вспомнил: ведь ваш «голос» мог и не рассказать. Дело в том, что все жрецы получают от вершины Прозрений великий дар – умение лечить людей. Но только не самих себя. Если кто-то из них серьезно заболевает, то сразу посылают за ближайшим коллегой. Причем стараются пригласить самого лучшего. Нашего Бурулкана, зная о его бездарности, почти никто никогда и не звал…

– То есть дар у всех разный?

– Конечно. У кого очень сильный, а у кого вообще слабенький.

– Кстати, ты так и не сказал, как много магириков становится жрецами?

– Всего лишь один из пяти или шести тысяч. – И, словно предваряя следующий вопрос гостя из иного мира, отшельник поспешно спросил сам: – А как у вас становятся жрецами?

Василий нахмурил брови, припоминая, как в его мире желающие становятся студентами учреждений с медицинским уклоном, потом долго учатся, потом практикуются – и в конце концов все равно почти ничего не умеют. Как местный Бурулкан. Но здесь хоть не тратят на обучение уйму средств и времени. Поэтому решил пофантазировать и на эту тему:

– Ты знаешь, в нашем мире отбор проходит еще более жестко и кроваво. Любого паломника разрезают вдоль тела на две половинки и только тогда определяют его пригодность к лечению. На это, по мнению божества, подходит лишь каждый третий или четвертый. Вот тогда их опять склеивают и дают право лечить людей. В том числе и себя.

– К-как разрезают? – стал заикаться парень.

– Сбоку. Вот прямо по этой линии. То есть вид спереди и сзади остается нетронутым.

Хозяин пещеры содрогнулся от представленной картины, но его любопытство так и не иссякло.

– А с остальными разрезанными что делают?

– Закапывают на полях как удобрение. Ну чего смотришь? Не пропадать же добру! Да и вообще, Деймонд, мой внутренний голос кричит, что тебе надо запретить задавать вопросы. Ты и сам еще нам не рассказал все должное. Поэтому давай вернемся к нашему вчерашнему неоконченному разговору. Опиши подробно каждый свой шаг возле и внутри черного монолита. Все, что заметил, и все, что понял или до чего додумался. Давай присаживайся на скамью и начинай.

– Хорошо… воин. Только вот я до сих пор не знаю, как к тебе обращаться.

– Действительно… У нас имеются обращение «герр» и «фрау»… – Василий заметил, как его боевая подруга дернула плечом и недовольно скривилась, поэтому продолжил: – Но так общаются между собой обыватели. Тогда как великие воины справедливости разрешают делать приставку к своему имени «дон», а женщины – «донна». – Подруга при этом опять скривилась, но уже не так категорически. – Так и коротко, и уважительно. А зовут меня Василий, ее – Дана.

– Очень приятно. – Отшельник сделал два вежливых поклона, удивляя своими манерами, и начал рассказ.

Оказывается, нахождение на тракте Магириков налагало множество обязанностей и привносило несколько основополагающих ограничений. Самое первое: нельзя было пронести вовнутрь горного образования Бавванди, практически неприступного со всех иных сторон, ни единого металлического предмета. Во избежание этого любого желающего пройти обыскивали сразу же в первой секции огромных, расположенных между первыми и вторыми Воротами, залов. Для этого магирик проходил по тускло освещенному тоннелю, на том этапе пути совсем не обязательному, в конце которого ему сразу указывалось, в каком кармане или котомке паломник забыл запрещенный к проносу предмет. После чего тот мог повторно сдать металлические вещи, изделия и даже золотые украшения в некое подобие камеры хранения. Сами эти многочисленные камеры располагались в нескольких громадных пещерах, застроенных многоуровневыми стеллажами. Взамен котомки или мешка выдавали деревянный жетон с кучей цифр и бестолково расставленных букв. Ни один паломник потом никогда не жаловался, что ему чего-то не вернули или что-то перепутали. Система хранения работала без сбоев.

Во второй секции металлические предметы забирались распоряжающимися там жрецами без всяких поблажек или предупреждений. Как они замечали припрятанное украшение, монеты, оружие – вплоть до тончайшей иглы, – оставалось великой тайной. Но те из магириков, у которых ничего не было, проходили беспрепятственно, а вот проштрафившихся не только обирали без возврата, но и заставляли возвращаться обратно, ставя при этом на руку не смывающуюся дней десять печать. То есть таким нарушителям приходилось более десяти дней прожить в городе, который раскинулся перед Воротами, и только потом