Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Рядом кто-то закашлялся. Груда костистой перепончатой плоти зашевелилась, начала подниматься. Оракул увидел крылья – существо было гораздо выше ростом.

Хотя тело Телобана было моложе и лучше физически подготовлено, оно не могло соперничать по силе и ловкости с телом одного из представителей крылатого народа.

Звякнули кандалы. Крылатый зашевелился. Теперь это было просто тело. Какая-то часть разума все еще отдавала ему приказы: дышать, моргать, встать, выпрямиться.

Находясь в теле Телобана, оракул прислушался к собственным ощущениям.

Переход из одной оболочки в другую не был безболезненным процессом, тем более что где-то там, в глубине, по-прежнему оставалась личность прежнего владельца.

Телобан сжал и разжал руку. Получилось неплохо, хотя пальцы, на его взгляд, были слишком толстыми и мясистыми. Неуклюжие пальцы.

Телобан?

Таким было имя того, чье тело он занял. Его самого же, кажется, звали Ош.

Ош?

Не важно.

Прежние имена значили не больше, чем прежние тела.

Телобан-Ош расправил плечи, повернул голову из стороны в сторону, разминая шею.

Где-то глубоко в темноте, на задворках сознания стенал и выл разум настоящего Телобана. Выкрикивал проклятия, рыдал, сыпал обещаниями. Скоро личность прежнего владельца погибнет. Впрочем, пока Ош не спешил изгонять разум Телобана слишком далеко, позволив остаться и понаблюдать.

Ош спрятался в тени за механизмами. Там оказалось достаточно места, чтобы втиснуть не только тело убийцы, но и вещи, которые ему принадлежали: например, скатанную в рулон одежду. До этого он, как мог, привел пол в крипте в порядок, вернул на место вырванную из механизма трубку и стер с кожи крылатого остатки крови.

Он уже почти освоился с новым телом, однако некоторые вещи все еще оставались непривычными – начиная от роста, заканчивая вкусом во рту. Вдобавок тело казалось ему неуклюжим и слишком тяжелым, словно одежда не по размеру.

Тело крылатого не погибло, хотя и медленно угасало. Он все так же стоял на своем помосте, а позади него бурлил и переливался всевозможными цветами веер из трубок. На первый взгляд, все было как обычно.

Из своего укрытия Ош-Телобан наблюдал, как двое входят в крипту.

Одного Ош хорошо знал, а следовательно, теперь знал и Телобан: это был клирик. Другого оба видели впервые. Однако Телобан, более искушенный во всем, что касалось внешних атрибутов, мгновенно распознал куратора. Эти северные колдуны славились тем, что умели вытягивать из крови мертвецов фрагменты воспоминаний.

Клирик, который шагал впереди и что-то говорил идущему позади куратору, шел первым. Если бы Ош хотел, он мог бы одним прыжком преодолеть разделяющее их расстояние и убить обоих. Однако рисковать не стоило. Во-первых, тело ему еще не полностью подчинялось. Ош отмечал какие-то мелкие судороги, то и дело пробегавшие по пальцам, а также временное помутнение в глазах, не менее трех раз. К счастью, крылатый – его прежнее тело – выглядел как обычно. По крайней мере, ни у кого из двоих не должно было возникнуть подозрений.

Еще недавно это тело принадлежало ему.

Эти руки, крылья за спиной… Тонкая кожа, натянутая на каркас из почти невесомых, полых, как у птицы, костей. Теперь все это было не более чем куклой на цепи. Лишенное личности тело не погибнет сразу, и, возможно, пройдет еще некоторое время, прежде чем кто-то заподозрит подлог. Подумать только… Он ждал этого тридцать лет, и за все эти годы никого не оказалось достаточно близко, чтобы осуществить переход.

Скорчившись в тени за механизмами, где мрак лишь слегка рассеивал свет от тускло мерцающего содержимого трубок, по-прежнему идущих к бездушному телу, Ош едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

А затем события приняли совсем другой оборот. Внезапно идущий сзади куратор размахнулся и ударил клирика по голове. Клирик свалился без единого звука, как будто нападавший ударил не живого человека, а пустой манекен.

Перешагнув распростертое тело, куратор откинул капюшон и приблизился к крылатому. Воздев руку с зажатым в ней инструментом, он обрушил его на голову оракула.

Глава 40

У угла западной стены

В такой темноте Телобан оказывается впервые. Мрак окутывает его со всех сторон, словно старое уютное одеяло, и только впереди сохраняется узкое окно обзора. В него, будто в настоящее окно, прорубленное в глухой стене, он наблюдает за тем, что происходит в мире.

Вот входят двое. Тело крылатого по-прежнему стоит на постаменте. Оно повернуто к вошедшим боком. Люди подходят ближе. Затем происходит нечто странное: идущий позади бьет компаньона по голове.

Раздается звук, точно кто-то с хрустом раскалывает орех.

В этом сумрачном мире он не один. Вокруг – тени и силуэты того, что он так старательно изгонял в дальние уголки разума всю свою жизнь. Они выпрямляются, подходят ближе…

Смутные страхи, темные желания, жуткие фантазии. Все они хорошо знакомы ему, поскольку он сам отправил их сюда. Некоторые провели здесь почти столько же лет, сколько исполнилось самому Телобану.

Одна из теней поблизости напоминает человека без ног. Телобан узнает его. Когда он был ребенком, этот нищий жил на улице по соседству. Телобан помнил, как он и другие дети боялись его. Безногий казался чудовищем. Они даже сочинили историю, которую рассказывали младшим. Будто ноги у него на самом деле есть, просто они погружены в иной мир, словно у сидящего на берегу реки – в воду. Что Бродяга (так они его называли, с большой буквы, словно это было именем) застрял между двумя мирами: потусторонним и нашим. История менялась в зависимости от того, как сильно хотелось кого-нибудь напугать: одна рассказывала, что Бродяга постепенно погружается в небытие – понемногу с каждым годом. Другая утверждала, будто он, наоборот, пытается выбраться наружу.

Теперь Бродяга тянет к нему из тьмы свои костлявые руки.

Еще есть мальчик. Он просто стоит и смотрит на Телобана. В отличие от Бродяги, мальчик – воспоминание, задвинутое, как и все прочие, на задворки сознания.

Рядом с мальчиком Телобан замечает одного из архонтов… Тот раздулся до неузнаваемости, кожа побледнела. С его мантии натекла лужа воды, и в этой луже лежит нечто, смутно напоминающее груду сухих веток. Приглядевшись, Телобан понимает, что смотрит на завернутый в лохмотья человеческий скелет – все, что осталось от другого тела, которое он бросил на крыше замковой башни.

– Послушай,– раздается голос сзади.

Телобан оборачивается и видит третьего архонта. Его одежда пропитана кровью.

Странно, но Телобан всегда симпатизировал этому человеку. Кажется, из всех учителей он единственный понял, что Телобан имел в виду, говоря о