Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Пока конвульсии первой жертвы продолжались, Рашка занялся второй. К счастью, этот невольник не сопротивлялся, поскольку был без сознания. Паук проделал все довольно быстро и, довольный, отступил в сторону.

Солнце еще не начало припекать, так что вне повозки было вполне комфортно. Сквозь отделявшее их расстояние Завораш казался чем-то нереальным, нагромождением геометрических линий, грудой металлических заготовок за мгновение до того, как рука кузнеца положит их в печь. Не этот ли вид много лет назад заставил Рашку осесть здесь надолго? Казался ли тогда Завораш городом возможностей? Паук снял шляпу и промокнул платком вспотевшую макушку.

К тому времени рабы у его ног прекратили содрогаться и затихли. Их кожа была бледнее обычного, лица заострились. И все же они были живы. Их выдавало дыхание, а еще едва заметные подергивания смеженных век, словно оба видели один и тот же кошмарный сон.

Вытерев пот со лба, Рашка водрузил шляпу на место. Следы ожогов на коже делали его слишком приметным. Эти пятна, больше похожие на отпечатки, оставленные чьими-то неосторожными прикосновениями, напоминали озера темной ртути. Они и вели себя как ртуть, постоянно перемещаясь с одного места на другое, меняя форму, сливаясь друг с другом или, наоборот, разбиваясь на десятки более мелких фрагментов. Рашка давно перестал смотреться в зеркало, пытаясь обнаружить изменения, произошедшие за ночь, за сутки, неделю, месяц…

Он оставался у повозки еще какое-то время, затем вернулся к дороге, чтобы в последний раз взглянуть на город.

Зачем? Неужели его охватила ностальгия?

Но это тут же перестало иметь значение. Все чувства мгновенно покинули Рашку, стоило ему увидеть столб дыма. Это не был дым пожарища или одного из костров, разожженных теми, кто ежедневно убирает с улиц мусор. Не было это и дымом из трубы какой-нибудь мастерской либо цеха. Горело что-то крупное.

Следующая мысль напрашивалась сама собой: он вовремя убрался из Завораша. Почему-то все происходящее – пожар и прочее – казалось ему связанным. А еще оно каким-то образом было связано с ним самим – не напрямую, а косвенно, исподволь, как в случае с тем бродягой. Они уже встречались раньше, в другие времена и при других обстоятельствах. А наличие таинственного нечто, так тревожащего его паучью натуру, наталкивало на мысль, что их пути пересекались больше одного раза.

Пока Рашка наблюдал за городом, по дороге проехало три повозки. Две направлялись из города, а третья – в город. К счастью, паук не избавился от маскировки. Халат укутывал его модифицированные конечности, а шляпа с кисточками и темные очки надежно скрывали лицо.

Та повозка, что ехала в город, не интересовала Рашку, и он оставил ее без внимания, лишь слегка кивнув в ответ на приветствие возницы.

Возницы двух других повозок оказались не столь дружелюбными.

Один проехал мимо, даже не взглянув в сторону Рашки. Второй лишь пришпорил клячу, и то потому, что паук шагнул на дорогу, заступив ему путь.

Повозка была небольшой, крытой сверху. Край материи отошел в сторону, и Рашка увидел внутри множество ящиков с фруктами. Часть из них рассыпалась по дну повозки, будто их швыряли туда второпях.

Паук спросил у возницы о дыме.

– Горит дворец принципала,– ответил тот,– кто-то убил охрану, а затем и самого первосвященника. Говорят, иностранный шпион.

Слушая это, Рашка ощутил беспокойство. Он был уверен, что все происходящее как-то связано с человеком, которого пытали накануне в доме у канала. А еще с бродягой и его необычным сокровищем. Теперь же оказалось, что во дворце принципала орудовал некий шпион, и это явно не было случайностью.

Только сейчас он понял, почему торговец едет из города с повозкой, полной непроданного товара. Видимо, услышав весть о пожаре в резиденции принципала, этот человек поспешил покинуть Завораш до того, как стража запрет ворота и уехать станет невозможно.

– Пожар, говоришь? Шпионы? – спросил Рашка.

– Ничего об этом не знаю,– буркнул торговец и поднял вожжи, чтобы хлестнуть кобылу, но модификант остановил его, мягко взяв под локоть. Торговец опасливо покосился на пальцы Рашки, сжавшие предплечье, но отдернуть руку не решился.

Паук мог убить этого человека одним прикосновением, однако решил этого не делать. Ему была нужна информация, а лишние трупы на дороге сделали бы его след слишком заметным. Не хватало еще только погони.

Рашка отпустил локоть возницы, и тот, хлестнув кобылу, поспешил убраться куда подальше. Отъехав подальше, незадачливый торговец повернулся и прокричал:

– Чтоб тебе околеть!

В Рашку полетел гнилой овощ.

Все-таки надо было убить подлеца.

Вскоре повозка растворилась в облаке пыли. Следующей Рашка решил не дожидаться. Он повернулся, чтобы пойти к собственному транспорту, и тут что-то темное мелькнуло справа.

Удар был несильным, хотя и болезненным.

Краем глаза Рашка видел нападавшего и летящий в его сторону кулак и успел уклониться. От столкновения с чужой плотью у него потемнело в глазах, но силы удара было недостаточно, чтобы свалить взрослого мужчину.

Отклонившись (и едва не потеряв при этом равновесие, что непременно случилось бы с обычным двуногим человеком), Рашка дал сдачи. Резко крутанувшись, он толкнул противника в грудь плечом, между делом отметив, что этот прием подсмотрел у бродяги. Затем нанес удар в голову, от которого нападавшего бросило назад. Пролетев несколько метров по воздуху, тот рухнул навзничь, подняв облако песка.

Только сейчас Рашка понял, что сцепился с тем самым возницей, который пытался сбежать всего несколько минут назад. К счастью, дорога пустовала, и свидетелей их потасовки не нашлось. Рашка поправил складки одежды, раздосадованный тем, что его вынудили позабыть о маскировке. Шляпа с кисточками слетела с головы и теперь лежала в пыли. Халат распахнулся, и любой, кто оказался бы достаточно близко, увидел бы его паучьи конечности.

Получалось, его эксперимент провалился? Ему не удалось создать идеальных рабов? Или хуже того: он убил одного из них? Кто теперь будет тянуть повозку? Кто будет сторожить лагерь ночью, если до наступления темноты они не доберутся до другого города?

К счастью, невольник оказался жив. Буквально через минуту он издал тихий стон, открыл глаза и сделал попытку встать. Его движения были ломаными, натужными, словно тело шивана состояло из неправильно подогнанных друг к другу фрагментов.

Рашка сделал вывод, что все дело в мелких судорогах, которые продолжали сотрясать мышцы невольника. Глаза у того закатились, на губах выступила пена. Затем тело шивана судорожно выгнулось – раз, другой. Пауку показалось, что еще немного, и оно переломится надвое. Но, разумеется, этого не произошло. Вместо этого возница вновь перевернулся кверху спиной, на удивление изящно подогнул