Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Ноктавидант отложил в сторону очередной валик, взял восковую табличку из стопки. Все не то. Он привык доверять чутью, а оно говорило, что там, в крипте, кроме оракула был кто-то еще.

На мгновение Ноктавиданта посетила парадоксальная мысль: будь у стен и вещей глаза, насколько они удивились бы происходящему?

Само собой, ответа не было, если, конечно, не считать им свисающие с потолка сизые петли кишок.

Кто-то развесил их словно праздничные гирлянды, тем самым подчеркнув цинизм происходящего.

А может, просто от скуки.

Когда у некоего монаха спросили, каким образом ему удалось переписать такое количество сур – несколько тысяч, он ответил, что просто переписывал по одной каждый день. Если бы Ноктавидант читал по одной записи каждый день, ему не хватило бы целой жизни. Записей было много, очень много. Только сейчас он убедился, что лишь малая часть отправилась наверх. В основном бумаги и восковые валики оседали здесь, год за годом пополняя и без того огромный архив.

Вполне возможно, некоторые из записей велись еще до появления Ноктавиданта во дворце. Разговоры с оракулом вел другой клирик, а отчеты отправлялись наверх другому принципалу, предшественнику нынешнего. И тут Ноктавидант опять поправил себя: нет никакого нынешнего. Остались лишь он, несколько других клириков во дворце и еще десяток во всем городе.

По-прежнему оставалось загадкой, каким именно образом алхимик крови втерся в доверие к принципалу. С помощью некоей искусной иллюзии? Вполне возможно. Как и то, что Ноктавиданта он подкупать не стал – просто ударил по голове.

Существовали ли другие варианты развития событий? Клирик вновь вернулся к недавним мыслям: о том, что каждое дерево в воображаемом лесу представляет собой возможную вариацию будущего. На первый взгляд все деревья похожи, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что все имеют отличия. И еще: деревьев не бесконечное множество, как и возможных вариантов грядущего. А тропок между ними и того меньше.

Оракул был способен предвидеть будущее. Кто и когда это понял, оставалось загадкой. У Ахерона были его кураторы с их кровавой некромантией, позволяющей сохранять воспоминания; у Завораша – настоящий ангел со склонностью делать туманные, но меткие прогнозы. Эти противоположности могли бы стать грозным оружием, если бы кому-то удалось соединить их.

Тут Ноктавидант вновь был вынужден себя поправить: кое-кому это все же пришло в голову… и наверняка почти удалось. Почти, поскольку ни Ноктавидант, ни кто-либо другой не знал истинной силы кураторов. Все, что было известно клирику,– это то, что некромант похитил кровь оракула и наверняка выпил ее.

Внезапно его внимание привлекла фраза из текста, торопливо набросанного чьей-то рукой на очередной восковой табличке.

«– Ты звал.

– И ты явился».

Он и так помнил этот разговор, ведь он состоялся сегодня утром – всего пару часов назад.

Для того чтобы крылатый был более сговорчивым, в питательный раствор добавляли наркотик. Иногда совсем немного, только чтобы слегка улучшить настроение ангела. Иногда – чуть больше.

Во время их бесед Ноктавидант наблюдал, как меняет цвет содержимое трубок из-за вводимого в них нового компонента, и пытался понять, в какой момент по трубкам пустили наркотик. Он почти всегда ошибался, но результат был виден и без того, чтобы гадать по цвету трубок. Ангел расслаблялся в своих цепях, даже свешивался на них и, покачиваясь взад-вперед, принимался говорить.

Наверняка руки, писавшие это, будничным движением отложили табличку и стилус в сторону, после чего взялись за нож.

Отбросив табличку, Ноктавидант взял другую.

Написанное не могло передать интонации, но, к своему удивлению, клирик мгновенно узнал высокомерный тон ангела.

«– О, да, нас слушают. Не видят, но прекрасно слышат. Можно подумать, что те, кто это делает, сейчас гадают, кто же вошел в мою крипту. Это не так. Их задача – слушать и записывать. Не делать выводы.

– Тогда кто же их делает?

– Кто знает? Может быть, тот, кто будет читать эти строки несколько часов спустя?»

В крипте был посторонний. Уже после того, как Ноктавидант покинул ее, и, очевидно, в то же самое время, пока он находился в комнате у принципала, во дворец проник чужак.

Глава 37

Тяжелее тысячи наковален

Знание превыше всего, говорит Бригадир, опираясь на один из механизмов. Корпус механизма покрыт копотью и следами времени; когда его касается грубая одежда Бригадира, вниз с тихим шелестом сыплются хлопья ржавчины.

Да уж, ржавчины здесь сколько угодно, Кенобия бы порадовался.

Тисонга вздрагивает от этого звука, ведь он еще не привык к тишине. Удивительно, но спустя долгое время они смогли, наконец, отыскать место, где грохот машин не разрывал бы им барабанные перепонки.

Бригадир наверняка думает, что ангел вздрагивает от его слов, и добавляет: да, знание превыше всего. Кто бы ни утверждал иное.

По ощущениям, они глубоко во чреве острова. Глубже к низу, чем к поверхности. Ангел, глядя на свои ноги, представляет, как твердь под ним крошится, словно сухое печенье, а сам он летит в бездну… Кто знает, насколько тонкий слой земли отделяет их от ветров и пустоты снаружи?

Знание прежде всего, повторяет Бригадир в третий раз.

В Башне учили, что превыше всего чувства и эмоции. Знания не помогут управлять снами, зато воображение, подкрепленное переживаниями,– сколько угодно.

Тем временем Бригадир не останавливается: он рассказывает о катастрофе, и не об одной.

Оказалось, сначала мир распался на части.

Тисонга, который все еще думает о неустойчивой тверди под ногами, представляет себе момент распада. Может быть, у истории есть метафорическое значение?

Но – нет. Конечно, нет.

Первый катаклизм, говорит он, произошел слишком давно, чтобы об этом у кого-то сохранились подробные воспоминания.

И все же кое-что известно. Например, что суша некогда представляла собой одно целое. Затем в результате падения метеорита или другого астрономического объекта материк раскололся, и некоторые его части оказались выброшенными в атмосферу, где стали Небесными островами.

Так выглядел Первый катаклизм, и он не принес особых бед – все произошло до появления разумной жизни.

Позже Небесные острова заселили ангелы. Неизвестно, откуда они прибыли. До сих пор многие крылатые верили, что их первоначальный дом находится на ближайшем к этом миру спутнике, а прародина – и вовсе среди звезд.

В Нижнем мире, на материке, в то же самое время жили люди. Они были бескрылыми и поначалу находились на самой низшей ступени развития.

Именно стремление выжить подталкивало их к освоению новых территорий. В результате они заселили весь материк, построили города, проложили дороги. Позже между ними пролегли железнодорожные пути, рукотворные