Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Человек прошел от стола к купальне. Присев у края и опустив в воду кончики пальцев, он попробовал ее температуру. Очевидно, вода показалась ему недостаточно теплой.

Из-за стекла Рашка наблюдал, как человек встает и идет к противоположной стене, где висит толстый красный шнур. Подобное модификант видел несколько раз в домах богачей. На другом конце шнура располагался колокольчик для вызова прислуги.

Судя по всему, в этот момент незнакомцы достигли третьего этажа. Рашка не видел, что происходит за дверью, но мог предположить, что парочка в капюшонах воспользовалась теми же самыми отмычками, что и внизу. Дверь в апартаменты бесшумно отворилась. То есть для Рашки это происходило в любом случае бесшумно: за стекло не просачивалось ни звука. Однако почему-то пауку казалось, что и в самих апартаментах не раздалось ни единого лишнего звука. Хозяин также не выказывал никаких признаков беспокойства. Когда двое в капюшонах вошли, он стоял спиной ко входу. Его рука коснулась шнура… И в этот момент один из незваных гостей атаковал сзади. Рашка не заметил сам удар – настолько тот был стремительным. Однако падение тела рассмотрел во всех подробностях. Тем более что один из двоих не дал телу рухнуть, а подхватил его и опустил на пол.

Пока первый нападавший проделывал это, второй колдовал у бассейна. Постепенно пар над водой исчез.

Обычно такие здания были оснащены водопроводом и даже собственным водонагревательным котлом, который располагался где-нибудь в подвале. Слуги внизу топили печь, вода в котле нагревалась, а затем по трубам поступала по всему зданию, снабжая и такие вот бассейны. Достаточно лишь повернуть кран и настроить нужную температуру… Что и сделал второй нападающий. Как догадался Рашка, он зачем-то пустил в купальню холодную воду.

Пока вода набиралась, оба заговорщика подтянули к бассейну стоявшее неподалеку кресло. Затем один из них срезал висящий у стены шнур. Тем же самым ножом он разрезал шнур еще надвое, получив пару отрезков в локоть длиной каждый.

Рашка наблюдал за происходящим с немалым удивлением. Похоже, он явился свидетелем нападения, если не хуже. И хотя в той части города, что располагалась ниже по течению, такие вещи случались чаще, он никак не ожидал наткнуться на подобный произвол здесь, в респектабельной части города.

Снаружи было темно. Луна скрылась за тучами, к тому же Рашке на руку сыграло то, что окна смотрели на канал. Даже если кто-нибудь стал бы присматриваться с того берега, ему вряд ли удалось бы разглядеть прильнувшую к стене фигуру.

Сквозь стекло Рашка видел, как двое в капюшонах взяли мужчину за ноги, подтянули к бассейну, а затем несколько раз окунули,– очевидно, чтобы привести в чувство. Когда с водными процедурами было покончено и несчастный пришел в себя, его буквально швырнули в кресло. Тут же его руки и ноги обмотали обрезками шнура.

Рашка, который не единожды видел подобные приготовления, понимал, что именно ждет несчастного. По-видимому, об этом знал и сам пленник. Пока один из напавших связывал ему ноги, он решился на хитрость и напряг мышцы икр. С руками то же самое провернуть у него не получилось. Когда шнур уже затягивался вокруг запястий, мужчина слегка развел кисти рук в стороны, но тут же получил удар в лицо. Голова его запрокинулась, ударившись о спинку кресла, и безвольно свалилась на грудь.

Пока один из нападавших проверял крепость узлов, второй принес взятый со стола подсвечник. Все происходящее казалось слишком будничным, слишком обычным. Поэтому то, что случилось следом, выглядело просто чудовищным. Взяв горящую свечу, один из мучителей поднес ее к бакенбардам несчастного, отчего те моментально вспыхнули.

Рашке не нужно было находиться в комнате, чтобы почувствовать запах; он хорошо помнил его. Почему-то война до сих пор ассоциировалось у него именно с этим запахом. Не со смрадом разложения, не с вонью сырой земли, где приходилось проводить целые дни – в окопах, траншеях,– а с запахом гари.

Именно его ощутил Рашка после пробуждения в лазарете. Тянуло снаружи. Там сжигали одежду умерших, а вместе с ней – окровавленные бинты, вату и другие отходы хирургии. Это значило, что горит не только ткань, но и то, что ее пропитало: кровь, пот, бог знает что еще. Даже спустя годы Рашка иногда чувствовал этот запах. Словно однажды пристав к коже, тот осел на ней жирной пленкой, которую не отмыть никаким мылом.

Вмешаться в происходящее или как-то помешать двум мучителям Рашке в голову не приходило. На войне он множество раз видел пытки. И не только видел, но и сам принимал в них участие. Страдать приходилось и ему, но всегда вмешивался случай – как в тот раз, когда сборщик обнаружил его в грязи. Обе Рашкины ноги так и остались лежать на том поле, и порой он думал: вряд ли кто-то достойно захоронил его останки, а также останки еще десятка тысяч солдат по обе стороны.

За стеклом мучители принялись избивать несчастного, нанося один удар за другим. Рашка убедился, что перед ним мастера своего дела. Они не кричали, не требовали ответов сию минуту. Рашка был уверен: с той минуты, когда эти двое вошли в апартаменты, и вплоть до нынешнего момента они не проронили ни слова.

Основной задачей было напугать жертву, подавить, сломить. А главное, не дать ей возможности примерить на себя роль героя. Порой под пытками человек не сдается, а наоборот, ожесточается, и тогда добиться желаемого невозможно. Рашка видел подобное на войне, хотя и считал до крайности глупым. История, подумал он, знает массу примеров, когда так называемые герои предпочитали мучительную смерть тому, чтобы выдать своим палачам один-два ничего не значащих секретика.

Пока продолжалось избиение, смутное беспокойство вернулось. Модификант не понимал, что именно кажется ему странным. Его просто не покидало чувство… неправильности происходящего. Чувство, которое Рашка испытал в ту секунду, когда впервые увидел толстяка, было необычным. Как будто вместе с ним в комнату вплыл шар обжигающе-горячего огня.

Лишь несколько тревожных ударов сердца спустя паук понял, что источник необычной тревоги – либо сам человек, либо что-то, что находится при нем. Некая вещь, достаточно маленькая, чтобы мучители не обнаружили ее сразу же.

Дело не ограничилось пыткой огнем. Один из извергов как раз заканчивал наносить удары огромной бараньей костью. Предварительно он ее хорошенько обглодал и, по-видимому, остался доволен, хотя в следующее мгновение нанес первый удар. Взметнулись обрывки сухожилий, и толстый конец кости