Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Он отдалялся от острова, однако длины веревки по-прежнему хватало. Вот бы найти способ избавиться от нее. О том, чтобы перерезать, и речи не шло… Развязать? Ангел сомневался, что в полете ему удастся справиться с узлом, на завязывание которого один из не-ангелов потратил довольно много времени, причем руки его двигались слишком быстро для того, чтобы Тисонга мог разглядеть, что именно это за узел. А теперь он располагался на его лодыжке, и, скосив глаза, ангел понял, что это слишком далеко.

Труднее всего было изогнуться в полете. Несмотря на расправленные крылья, он продолжал падать, хотя падение и было относительно медленным: угол его изменился. Тисонга почти выровнял полет, следующим этапом должен был стать подъем. Достаточно несколько раз взмахнуть крыльями, и он вновь поднялся бы к острову. Однако ангел решил не спешить.

В этот момент что-то коснулось его ноги, и Тисонге вновь показалось, что виновата веревка. На это раз ощущение было таким, будто туго натянутый канат резанул по лодыжке. Посмотрев вниз, он и в самом деле увидел кровь.

Вместе с болью пришло онемение. Внезапно там, где располагалась кровоточащая рана, он ощутил холод. Рана была неглубокой. Из нее вытекло всего несколько капель крови, которые улетели в пустоту, а хлещущий ветер подсушил края пореза. И все же Тисонга ощутил приступ нахлынувшей дурноты. Возможно ли, что вокруг на самом деле отравленный воздух? Если так, нужно срочно возвращаться к острову.

И он повернул назад.

В тот момент новая вспышка боли, на этот раз в руке, пронзила каждый его нерв от плеча и до кончиков пальцев. На этот раз крови было значительно больше, и в пространство улетела целая струйка. Однако не серьезность ранений удивила и напугала ангела, а их происхождение. Самый логичный вариант – его атаковали с острова. Наверняка стреляли. Непонятно, из какого оружия, но скорее всего, короткими и острыми стрелами, большая часть из которых прошла по касательной. Неужели Бригадир со своими подчиненными охотится на него? До этого момента такой вариант развития событий даже не приходил Тисонге в голову. Все эти рассказы о ламиях, якобы обитающих в пространстве между островами, о земле внизу, в существовании которой ему якобы предлагали убедиться… Все это было ложью от начала и до конца.

Стиснув зубы, Тисонга рванул вверх. В этот момент он ощутил какое-то движение прямо у лица. Вспышка резкой боли – и щеку опалило огнем.

Он заметил, как рядом мелькнула смутная тень. Движение было молниеносным, так что он не успел что-либо увидеть. Впрочем, ждать слишком долго не пришлось: движение повторилось с противоположной стороны. На этот раз он смог рассмотреть край цветного лоскута… Первое, о чем Тисонга успел подумать: откуда здесь мог взяться кусочек материи, просто парящий в воздухе? Хотя правильный ответ уже начал формироваться у него в сознании, какая-то часть разума по-прежнему отказывалась верить в происходящее.

И все же раны говорили об обратном. А очередная вспышка боли была этому подтверждением.

Взглянув вниз, Тисонга обнаружил второй порез рядом с первым. На этот раз он разглядел рябь в воздухе неподалеку. Буквально на мгновение стали видны очертания существа – продолговатые, как будто вытянутые.

В земле на Острове жили змеи, в водоемах – что-то похожее на помесь рыбы и ленточного червя: плоское, с тонким удлиненным хвостом и сплюснутой головой… То, что Тисонга увидел в воздухе, напоминало змею… И, как ни странно, воздушного змея.

Тот парил в паре саженей от него, то проявляясь в воздухе, то вновь исчезая, и ангел понял: такое впечатление создается из-за того, что тело существа абсолютно плоское, не толще листа бумаги. А еще оно было почти прозрачным, хотя и с легким отливом.

Благодаря маскировке вокруг могли незаметно находиться десятки подобных существ. Тисонге уже нанесли несколько порезов, пока незначительных, но чтобы избежать худшего, он должен был двигаться.

Ангел огляделся по сторонам: ничего не было видно. Его по-прежнему окружала пустота, разве что остров сместился влево,– оказывается, пока Тисонга пытался избежать столкновения с одной из тварей, его отнесло в противоположную сторону. Веревка с ноги никуда не делась и по-прежнему связывала ангела с островом, а значит, сбежать он не мог.

И все же Тисонга решил отлететь как можно дальше – и ниже! – от острова. Посмотреть, как далеко сумеет забраться. Настолько хватит веревки – это точно. Но много ли ее? И позволят ли ему отдалиться на достаточно большое расстояние? Вероятно, у него все же появится шанс сбежать…

Силы понемногу покидали его. Интересно, что будет, когда они полностью иссякнут? Упадет ли он в бездну, подобно герою всем известной легенды? Или раньше задохнется, надышавшись отравленного воздуха? Или еще раньше его легкие лопнут от крика? В этот момент ангел осознал, что уже некоторое время рядом нет ламий… Стоило Тисонге об этом подумать, как он испытал новый приступ боли. На этот раз тварь подобралась к самому его лицу и вгрызлась прямиком в щеку. На краткий миг ангел увидел широченную пасть, полную острых зубов,– ламия наверняка могла бы перекусить человеку руку.

Тварь вцепилась в него всеми своими зубами, намертво сомкнув челюсти.

На этот раз боль была чудовищной. Какая-то часть сознания ангела еще сохраняла способность мыслить связно. Он понял: с ним просто расправились. Бросили на съедение, будто хлебные крошки, которые сыплют в водоем с рыбками. Но если так, зачем весь этот маскарад? Бескрылые вообще могли его не развязывать тогда, когда он свисал с края острова в первый раз,– достаточно было перерезать веревку.

Мысль эта была отстраненной и нереальной, словно в голове у него звучал чужой голос.

Теперь, когда существование ламий стало фактом, он по-другому воспринимал все остальное. Возможно, увиденное на гобелене в грязной фабричной каморке – не такой уж и бред? Или бред – это все происходящее с ним с того самого момента, как он открыл глаза после сна с монетой?

А вдруг он и вовсе не открывал их?

Вдруг он спит и видит сон? Сон внутри еще одного сна.

Технически, если спать и видеть сны, один внутри другого, то можно никогда и не проснуться. Просыпаешься внутри одного сна – и тут же оказываешься в другом… И так до бесконечности.

Логика сна, вновь подумал Тисонга, это отсутствие всякой логики.

И все же у него оставалось проверенное средство. Кто-то назвал бы его последним. Так можно было быстро покинуть любое сновидение: сложить крылья и падать, падать, падать… Пока не появится бешено несущаяся навстречу земная твердь. Ну а