Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Его били, резали, кожу протыкали, а волосы сжигали. Все это время Рашка находился за окном. Он висел между темным, лишенным луны и звезд, небом и угольно-черным каналом внизу. Обе его руки лежали на узкой каменной полке снаружи, ноги с острыми когтями на концах впивались в неровности стены.

Усталости он не чувствовал и мог находиться в таком положении сколько угодно, разве что… Зрелище за окном начало его утомлять.

В глади канала ничего не отражалось. С такого расстояния он напоминал трещину в земной коре, бездонный провал. Уже неоднократно Рашка ловил себя на мысли, что смотрит вниз и думает, что назначение этой водной артерии в точности отражает характер города: с помощью канала обитатели Завораша избавлялись от всего неудобного.

Поступят ли таким же образом эти двое?

Отправится тело несчастного в канал или так и останется привязанным к креслу, где его найдут много дней спустя? Или же палачи сделают последнюю милость и бросят тело не в грязную воду городских стоков, а в бассейн, где оно омоется в последний раз? Так или иначе Рашка не сомневался, что через дверь выйдут лишь двое и среди них не будет человека, который сейчас сидит в кресле…

Мужчина в очередной раз помотал головой: жест, понятный без слов. Отрицание, несогласие, отказ. Обычно за этим следовал удар. Так случилось и на этот раз. Один из мучителей быстро ткнул жертву в нос раскрытой ладонью.

Резко запрокинувшись, голова мужчины безвольно упала на грудь. Уже во второй раз за вечер он потерял сознание.

Наверняка пытки продолжались бы и дальше, но палачи решили взять паузу. Хотя Рашка не мог видеть их лиц, он хорошо угадывал их движения. Очевидно, не получив нужных сведений, эти двое решали, как поступить с несчастным. По сути в этот момент обсуждалось не то, жить или умереть этому человеку, а сколько еще ему предстоит жить и страдать.

После обмена краткими репликами оба направились в дальнюю часть комнаты. Им пришло в голову поискать среди вещей? Ведь то, за чем они явились, вполне можно найти, просто перевернув все в апартаментах вверх дном. При условии, конечно, что это «нечто» действительно поблизости…

Все это время паук наблюдал за узником. Когда тот пошевелился впервые, Рашка не придал этому значения, однако затем мужчина открыл глаза… Даже с такого расстояния было видно, что это не глаза подавленного, сломленного человека. В них застыла решимость. На войне Рашка не единожды встречал такой взгляд. Первым делом человек расслабил лодыжки. Веревки соскользнули с его ног практически беспрепятственно. Трудно было представить, что такое вообще возможно, но этот пухлый, с виду неуклюжий мужчина оказался достаточно проворным.

Стоило увидеть то, как он выгнул спину, подныривая под опоясывающие грудь веревки. Пожалуй, на подобное способен лишь какой-нибудь циркач, да и то не всякому акробату по силам так изгибать собственное тело. Раны, судя по всему, совсем не беспокоили узника.

Освободившись от опоясывающих его веревок, он бросился прямиком к Рашке.

На мгновение паук оторопел. Мужчина никак не мог видеть его! А если и видел – то зачем выдавать? Возможно, он хотел каким-то образом позвать на помощь? Привлечь внимание? Но чье внимание привлекать, если внизу лишь темная бездна, ненамного светлее той, что над головой, и такая же безжизненная?

Двое в капюшонах заметили происходящее слишком поздно. Оба бросились мужчине вслед, но не успели остановить его. Рашка в этот момент оттолкнулся от подоконника, прячась за край карниза.

И вовремя! Всем своим телом мужчина врезался в окно.

От удара стекло разлетелось на десятки острых, как лезвия ножей, осколков.

Узник рухнул вниз. Рашка разглядел мелькнувший красный шнур: руки несчастного по-прежнему были связаны.

Мгновение спустя далеко внизу раздался плеск: тело упало в воду. И наступила тишина.

Для мужчины все было кончено. Даже если предположить, что он не разбился о воду при ударе, плыть со связанными руками практически невозможно.

Впрочем, этот человек погиб бы в любом случае. Просто он не дал мучителям возможности пытать его достаточно долго.

Рашка поспешно смотал паутину, подтянув себя на верхний край окна. Из оконного проема под ним показалась голова в капюшоне. За ней вторая… Незнакомцы о чем-то тихо переговаривались. Поверни кто-нибудь из них голову, и Рашка был бы раскрыт. Однако этого не случилось. Очень скоро капюшоны скрылись из виду. После этого в апартаментах начался разгром.

Падала и трещала мебель, содержимое стола летело в бассейн, куда вслед за посудой и ее содержимым соскользнуло и покрытое кровью кресло. Одно из зеркал разбилось с оглушительным звоном, статуи нимф оказались расколоты на части. Все происходящее могло быть чем угодно: инсценировкой ограбления, не очень аккуратным обыском, или же эти двое просто решили выместить гнев. С удивлением Рашка осознал, что странное и тревожащее чувство ушло. Вместе с мужчиной из комнаты исчез и источник беспокойства. Следовательно, как бы эти двое ни старались, они ничего не найдут.

Вскоре они покинули апартаменты.

Рашка еще некоторое время прятался у стены, а затем осторожно перелез на крышу здания, оттуда – на другую и так далее… Странное чувство, испытанное им недавно, не возвращалось.

На следующий день он почти забыл о ночном приключении. Забег по крышам превратился еще в одно торопливое путешествие, а смерть мужчины – в очередную неприятную подробность городской жизни. Да и мало ли Рашка видел за свою жизнь смертей?

А затем внезапно зуд вернулся с новой силой. Это было подобно удару молота прямо в грудь.

Рашка ощутил, как его паучьи конечности буквально сходят с ума. Но куда больше страдала человеческая часть – вместе с тревогой, зудом и бегающими под кожей мурашками пришел страх.

А когда дверь в его лавку отворилась и вошел смутно знакомый оборванец, этот страх перерос в ужас. Рашка поднял голову, мысленно радуясь, но он был в темных очках, и пришелец не мог прочесть в его глазах испуга. Вещь, вызывавшая у Рашки все эти чувства, определенно была у пришельца с собой. В кармане? В кулаке?

Все еще не в силах оправиться от захлестнувшего его безумия, Рашка перевел взгляд за стойку, туда, где стояла внушительных размеров старинная алебарда…

Глава 36

Непредвиденные последствия

Ничего не боится тот, кому нечего терять. Нечего терять тому, кто ничего не нажил. Нечего терять тому, кто ничего не боится. Ничего не нажил тот, кому нечего терять.

Все это в разных сочетаниях без остановки крутилось у Ноктавиданта