Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Фьялбъерн положил мне руки на плечи. Некоторое время я стоял напряженный, как струна, но потом вдруг стало легче. Будто через широкие ладони драуга в меня перетекали сила и уверенность.

– Так вот почему ты не разрешал мне войти в каюту?

Он кивнул:

– Да. Живым туда не стоит входить. Гунфридр нарочно сделал так, чтобы она вытягивала жизнь.

Я нахмурился:

– Но как же Лирак?

Фьялбъерн криво усмехнулся:

– Лирак – любимец Морского Владыки… точнее, одной из его дочерей. Гунфридр, как узнал, хотел утянуть наглеца на дно, но дочка оказалась боевой – заступилась за любимого. Да еще и сказала, что у них будет ребенок. Гунфридр хоть на расправу порой и скор, но лишить внука или внучку отца не решился. Вот и отправил на вечную службу ко мне. В итоге и Лирак при деле, и ненаглядная хавфруа может миловаться с мужем сколько угодно.

– И муж к земным красоткам не сбежит, – хмыкнул я.

Незатейливая история почему-то развеселила.

– Это да. – Драуг убрал руки, но ощущение силы и уверенности осталось. – Правда, должен сказать, Лирак от своей Сиф сбегать и не собирается.

…Фьялбъерн давно ушел, а я все смотрел на ночное небо. Оно было чистым, бездонно-черным, с россыпью ледяных бриллиантов. Я не чувствовал холода, и боль замерла где-то внутри такой же льдистой звездой. А где-то вдалеке, среди шума ветра и волн, слышался едва различимый голос:

Раз, два,

Жизнь – вода.

Три, четыре,

В другом мире.

Пять, шесть,

Ты не здесь.

Семь, восемь.

Придет осень…

Бабка всегда говорила, что у каждого свой срок. И смерть считает до десяти. А когда досчитает – назад дороги не будет. Совсем. А сейчас еще не все потеряно. Но старая Ингва Глемт вдобавок сказала: чтобы победить Хозяина Штормов, нужно не дышать. До встречи с «Гордым линормом» я не понимал, о чем она. Но сейчас… Сейчас йенгангер не дышит.

* * *

– Будь проклят этот туман, – раздраженно проворчал Лирак, отходя от борта. – Будто в парном молоке плывем. Утбурдовы козни, тьфу!

Он прошел мимо меня, продолжая бурчать под нос. Скрестив руки на груди, я смотрел прямо перед собой – плотная белая пелена скрывала небо и почти касалась моря. Будто Хозяин Штормов решил спрятать от поднявшихся со дна Острова-призраки.

Море тихо плескалось за бортом, но я слышал шепот: безграничный, как само морское царство. Один голос накладывался на другой, заглушал его и тут же затихал. Шепотки ширились, шелестели вместе с волнами, ни на миг не смолкали. Каждый желал поведать свою историю, рассказать, кем был при жизни и почему навсегда остался в море. Они говорили о славе и блеске Ванханена, о молчаливых мореходах Островов-призраков, о смеющихся и задорных ведьмах из Мерикиви… и о зле Хозяина Штормов. Но вместе с тем к голосам словно примешивалось что-то еще: шипящее, тягучее, неразборчивое. Обволакивало шепотом почивших в море, стягивало невидимыми нитями и расплывалось пятном земляного масла на прозрачной воде.

«Гордый линорм» летел вперед. Я чувствовал легкое покалывание и ритмичные удары, будто билось огромное сердце, видел перламутровое теплое сияние, исходившее от палубы, бортов и мачт. Поднимавшиеся из воды весла стали гладкими, словно их выточили из черного агата, даже рваный парус снова был целым.

Туман – это плохо, но для полного жизни корабля он – ничто. Хуже приходится плывущим за нами и валкарам.

– Оларс!

Оклик Фьялбъерна заставил повернуться. Ярл быстрыми шагами приближался ко мне. Если раньше его вид впечатлял, то теперь его можно было назвать богоподобным и не ошибиться. Плечи драуга будто стали еще шире, осанка – горделивей, левый глаз из тусклой ледышки превратился в живой опал, кожа утратила сухость и сеть шрамов. Да и остальные члены команды выглядели будто только что поднялись на борт – здоровые, крепкие, полные жизни… Да, жизни. К тому же теперь я видел всех. Ребята Фьялбъерна-драуга выглядели скорее разбойниками, нежели славными моряками, но слушались своего ярла беспрекословно. Не изменился лишь Лирак. Живому человеку моя плата ни к чему.

– Ты что-то чувствуешь?

Я пожал плечами, мельком глянул на свою руку и вздрогнул. Береста вместо кожи пугала посильнее стражей Цитадели Хозяина Штормов. Не скоро привыкну. От Фьялбъерна это не ускользнуло, но он лишь хмыкнул.

– Пока нет, – ответил я. – Хоть и никогда не видел такого тумана.

Драуг прищурился:

– Может, это господин Спокельсе устроил нам такой прием?

Я задумался:

– Если Рангрид ему рассказала, то все может быть. Но он же не способен видеть наши мысли.

Фьялбъерн отдал короткое распоряжение проходившему мимо верзиле, с которым я виделся ночью, и хмуро уставился на молочный туман.

– Надеюсь, нет. Но лучше думать, что враг знает каждый твой шаг. Тогда продумываешь сразу несколько вариантов.

Я поежился. Драуг был прав. Если ты рассчитываешь только на одну дорогу, то ее могут преградить, и бежать будет некуда.

– Оларс, прекрати уже, – вдруг сказал Фьялбъерн тихо, но с нажимом.

Я недоуменно глянул на драуга, но потом до меня дошло. Пожал плечами и даже не удостоил его ответом. Словесная перепалка ни к чему не приведет. Разве что к драке. Но союзники, которые, вместо того чтобы сплотиться и думать об уничтожении врага, молотят друг друга, – нелучшее войско.

– Со временем ты поймешь, что так даже лучше.

Я покосился на драуга, но он смотрел вперед. И ни тени издевки в его голосе не слышалось.

– А будешь страдать – оторву голову.

Фьялбъерн быстро отошел, но обещание прозвучало столь убедительно, что я серьезно задумался.

Туман становился плотнее, клубился жемчужным светом. Небо расчертила серебристая искра, послышался заливистый свист. Спустя несколько мгновений возле меня опустилась валкара. Не Эльдрун, а ее младшая сестрица Анникен. Обычно дерзкая и веселая, сейчас она была хмурой и настороженной. Оглядела меня с головы до ног, чуть качнула головой.

Я спешно отвел взгляд. Не хватало еще слушать, как меня будут жалеть.

– Лететь все труднее и труднее, – певучим голосом проговорила она. – Эльдрун спрашивает, как быть дальше?

Море зашумело, заволновалось, голоса стали громче. По коже пробежали мурашки, показалось, что сам Вирвельвин послал нам навстречу свое морозное дыхание.

Анникен ждала ответа, только я не знал, что сказать. Попытаться развеять туман? У меня не хватит сил. Шипение вдруг перекрыло голоса моря, волной обрушилось на меня. Я зажал уши руками, с губ сорвался хрип. Валкара шагнула ко мне:

– Что случилось?

Голос обволакивал и утягивал, шептал, настаивал, приказывал.