S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

— Ну привет, разбойница! Это платье… сидит на тебе просто чудесно, надо признать, — усмехнулся он словно бы между делом.

Она стояла перед ним как вкопанная, не в силах произнести ни звука, и только смотрела на него во все глаза, словно заворожённая. Глаза в глаза, и весь остальной мир вокруг стремительно выцветал, терял краски и переставал иметь хоть какое-то значение.

— Веда, осмотри ребят, им знатно досталось в дороге! — резкий и отрезвляющий голос Светозара, словно щелчок по лбу, грубо выдернул её из этого гипнотического транса и вернул в реальность.

Она встрепенулась, резко вдохнула, будто вынырнула из-под воды, и бегом бросилась обратно в здание ментатов, так и не сказав ему ни слова.

Работы оказалось много, очень много, не меньше двух десятков человек нуждались в медицинской помощи. Веда одного за другим, осматривала раненых: перевязывала, обрабатывала ссадины и порезы, а кого-то сразу же отправляла в госпиталь, понимая, что здесь она уже ничем не поможет. И только после всех остальных на осмотр зашёл Эльбрус, потому что Светозар настоял, чтобы именно она его осмотрела, желая, чтобы внучка набиралась опыта. Хотя, если уж говорить честно, с самим квазом ничего серьёзного и не приключилось, так, пара пустяковых царапин. Да и была определенная неловкость и даже накал между знахаркой и квазом после их недавнего и не очень приятного разговора.

— У тебя регенерация просто космическая, я тебе скажу, — заметила Веда, бегло осматривая его и не находя повода для беспокойства. — К утру от этих царапин и следа не останется, вот увидишь.

— Знаю, — спокойно и безразлично ответил кваз.

— Ну, тогда не смею тебя больше задерживать.

— Веда… — вдруг произнёс Эльбрус низким, немного хриплым голосом и замолчал, будто задумавшись о чём-то важном.

— Что? — она тут же обернулась и навострила уши.

— Ничего. Спокойной ночи.

— Спокойной, — сказала она в ответ, уже поворачиваясь к шкафчику с перевязочными материалами.

У неё не было сейчас ни сил, ни желания разгадывать мужскую таинственность, особенно после пяти часов почти непрерывного стояния на ногах.

Но стоило только зайти следующему пациенту, как всё изменилось в одно мгновение. Веда почувствовала его спиной, всем телом, каждой клеточкой кожи, и в тот же самый момент к ней разом вернулась вся утраченная энергия. Как будто усталость взяли и стерли ластиком, не оставив и следа. Вот оно, её долгожданное второе дыхание.

— О, девушкааа… — раздался знакомый, намеренно страдальческий голос. — Здравствуйте… не могли бы вы оказать мне первую помощь? Я тяжело ранен… в самое сердце. Кажется, мне срочно требуется искусственное дыхание… рот в рот.

Она резко развернулась и застыла на месте. На пороге стоял Уж, скрючившись в три погибели и держась за грудь. Ну конечно. Уж. Гад ползучий. Актёр драмы и комедии в одном флаконе. Веда терпеть не могла змей, даже самых безобидных, даже на картинках в книжках. А тут явился этот…

У неё перехватило дыхание, и она не могла вымолвить ни единого слова.

— Иди ко мне, — он протянул к ней руки, мягко и гостеприимно улыбаясь.

И она пошла. Послушно, без малейшего сопротивления, словно во сне или под гипнозом, будто кто-то другой управлял её телом. Она кинулась к нему в объятия, уткнулась головой в его тёплую грудь и принялась вдыхать этот густой, мужественный запах, состоявший из смеси металла, пороха, пота, соляры и чего-то пряного.

Он ласково и медленно гладил её по волосам, проводил широкой ладонью по напряжённой спине, и его пальцы нежно скользили по её коже, оставляя за собой дорожки мурашек. Он прижался лицом к её светлым прядям, вдохнул глубоко и с наслаждением, словно хотел запомнить этот запах навсегда.

Аромат, исходивший от неё, был обволакивающим, тёплым и сложным: медовая груша с лёгкой кислинкой спелого лимона и терпкой, чуть диковатой ежевикой. Он затаил дыхание, улыбнулся и прошептал:

— Ммм… сладкий запах женщины.

Голос у него сделался чуть хриплым, с отчётливой хищной интонацией удовольствия. Он ещё раз шумно втянул носом её парфюм, задержал воздух в лёгких, словно упиваясь им до последней капли, а затем, с лёгкой усмешкой, добавил:

— У тебя просто невероятный аромат. Но, милая… — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, — за пределами стаба забудь про духи раз и навсегда. Там этот запах привлечёт не только меня, поверь.

Он подмигнул. Потом его руки мягко скользнули под короткое платье и коснулись обнажённых ягодиц. Веда вздрогнула всем телом и, чуть отстранившись, мягко, но при этом весьма уверенно оттолкнула его ладони.

— Уж… — её голос надломился, и в нём слышалась одновременно и растерянность, и внутренняя борьба с самой собой. — Я… я правда очень рада тебя видеть. И я искренне благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал…

Он не отводил от неё взгляда. Медленно приблизился, стремясь к её лицу, и его горячее дыхание уже коснулось её кожи… Но едва их губы готовы были соприкоснуться, как она остановила его лёгким движением, не позволяя поцелую случиться.

— Прости… Прости меня, я… — она замялась, уперевшись ладонями в его тёплую грудь и чувствуя, как под пальцами бьётся его сердце.

— Что ты..? — шепнул он и бережно поцеловал её в лоб.

От этого простого, нежного прикосновения у Веды моментально отказали ноги, а дыхание сбилось и стало рваным. Она вдруг вырвалась из его объятий, словно испугавшись самой себя и того, что может произойти дальше.

— Уж… — начала она, не решаясь сразу задать мучивший её вопрос. — Скажи, а тебя… в твоей прошлой жизни как звали?

— А зачем тебе это знать? — Искренне удивился он.

— Ну… Просто… так надо.

— Егор, — спокойно ответил он. — Меня звали Егор. Кстати, мы с Эльбой тёзки. Его тоже Егором звали до обращения.

— Понятно… — задумчиво пробормотала она, про себя мысленно радуясь, что это не очередной Дима. А потом, собравшись с духом, подняла на него взгляд и посмотрела прямо в глаза: — А у тебя… кто-нибудь есть?

Он улыбнулся, и в уголках его глаз заиграли озорные искры.

— Есть у меня одна воришка-мартышка, — сказал он с притворной серьёзностью, прижимая её к себе за бёдра. — Только она всё время пытается улизнуть от меня.

— Нет, я серьёзно спрашиваю, — рассмеялась Веда, чуть отстраняясь. — В твоей прошлой жизни… у тебя была любимая женщина?

Он посмотрел на неё внимательно, и в этот миг в его взгляде появилось что-то особенно личное, даже болезненное, что он редко