S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

— Проходите, садитесь, — произнёс мужчина в строгом синем костюме, глядя на девушку, что засмотрелась на себя в отражение. На плечах у него поблёскивали чёрные погоны с золотыми литерами «М», которые сразу бросались в глаза. Волосы, каштановые и аккуратно зачёсанные назад, лежали волосок к волоску, а усы выглядели настолько ровными, будто их каждое утро вымеряли по линейке. Лицо мужчины было вытянутым, с длинным носом и тонкими, почти бескровными губами, по которым практически невозможно было считать какие-либо эмоции. Глаза же смотрели пронзительно и одновременно устало. На вид ему можно было дать около сорока пяти, хотя в голосе чувствовалась хорошо натренированная ровность, а прямая осанка выдавала либо постоянные физические тренировки, либо крепкую военную школу, пройденную в прошлой жизни. Этот иммунный попал в Улей уже в довольно почтенном возрасте, и теперь его биологический возраст продолжал медленно, но неуклонно откатываться назад, омолаживая тело вопреки прожитым годам.

Веда с едва сдерживаемым стоном опустилась на предложенный стул и приготовилась к самому худшему.

— Меня зовут Полиграф. Я действующий и, на данный момент, дежурный ментат стаба Форт Воля. Я буду задавать вам вопросы, а вы будете честно и чётко на них отвечать. Вам же, со своей стороны, вопросы задавать запрещено. Все необходимые разъяснения вы получите позже от своего куратора.

— Да здравствует допрос с пристрастием… — мысленно фыркнула Веда, делая вид, что внимательно слушает и полностью согласна с установленными правилами.

На столе перед ментатом лежала коричневая кожаная папка, от которой за версту веяло въедливым бюрократизмом. Внутри неё покоились аккуратно разложенные листы формата А4, представлявшие собой подробный опросник с вариантами ответов и пустыми полями для заполнения.

— Первый вопрос: ваше имя?

— Веда, — выпалила она, машинально выпрямив спину и глядя прямо перед собой, словно курсант.

Полиграф коротко щёлкнул ручкой и продолжил, не делая никаких пауз:

— Цель вашего визита в стаб?

— Ищу своего крёстного. Он должен находиться где-то здесь. Зовут его Светозар, — ответила она, заранее зная, что это имя непременно вызовет определённую реакцию.

И она не ошиблась в своих ожиданиях: ментат приподнял бровь со сдержанным незаметным удивлением, которое, впрочем, тут же исчезло с его лица.

— Планируете остаться в нашем стабе на постоянной основе?

Веда задумчиво почесала висок и нахмурилась, подбирая слова:

— Я пока об этом не думала, если честно…

— Знаете ли вы, кто такие муры?

— Эээ… да.

— А внешники?

— Знаю.

— Нолды?

— Слышала о таких.

— Килдинги?

— Угу, — кивнула она.

— Новая Заря?

— Нет.

— Дети Чистилища?

— Нет…

— Оказывали ли вы содействие вышеупомянутым лицам или организациям?

— Никак нет, — отрезала Веда.

Полиграф удовлетворённо кивнул, будто поставил мысленную галочку в своей голове.

— Как бы вы описали своё отношение к окружающим людям?

— Настороженное, — тут же выпалила она.

— Что, по вашему мнению, делает человека слабым?

Она на секунду задумалась.

— Доверчивость и наивность, — наконец произнесла она уже более уверенным тоном.

— Как вы обычно реагируете на несправедливость?

— Раздражаюсь.

— И всё?

Она скривилась, чувствуя себя школьницей на устном экзамене перед строгим учителем:

— Ну злюсь…

— Что вы чувствуете, когда видите страдания животных или детей?

— Ужас, — ответила она коротко и твёрдо, потому что тут, по её мнению, не о чем было спорить.

— А если кто-то плачет у вас на глазах?

Веда поморщилась, подбирая нужное слово:

— Неловкость.

— Вам когда-либо хотелось применить физическую силу для решения возникшей проблемы? Отвечайте «да» или «нет».

— Аммм… да.

— Опишите конкретную ситуацию.

— Их было довольно много…

— Даже так? — ментат вскинул бровь, изображая лёгкое удивление.

— Ну конечно, — усмехнулась Веда. — Жизнь такая…

— Доставляло ли вам когда-либо удовольствие наблюдать за дракой, унижением или страданиями другого человека?

Веда нахмурилась, почувствовав, что этот вопрос уже начинает напоминать какую-то хитро расставленную моральную ловушку.

— Нет, — сказала она сдержанно и сухо.

Ментат хмыкнул, и это короткое «хмык» прозвучало как: «Вот вы и спалились, гражданочка».

— Вы со мной не до конца искренни, Веда. Я вынужден повторить вопрос. Доставляло ли вам когда-либо удовольствие наблюдать за дракой, унижением или страданиями другого человека?

— Да.

— Опишите ситуацию.

— Моего насильника сожрал заражённый. Я была не то чтобы рада этому событию, — она вновь призадумалась, — но я была благодарна судьбе за то, что всё разрешилось в мою пользу.

— Бывали ли в вашей жизни случаи, когда вы сознательно причиняли боль человеку или животному без острой на то необходимости?

— Нет.

— Представьте, что вам позволено безнаказанно нанести вред кому-либо. Что вы выберете?

Веда скривила губы в презрительной усмешке.

— Ничего не сделаю.

— Завершите следующую фразу: «Человек заслуживает страдания, если он ___».

— Педофил, насильник, живодёр и маньяк.

— Если бы вас никто никогда не осудил и не наказал за ваши поступки, что бы вы попробовали сделать?

— Ничего.

— Кем бы вы хотели быть в идеальном мире: судьёй, палачом, защитником или наблюдателем? И почему?

— Никем. Я не хочу быть никем из этого списка. Наблюдать чужие страдания мне не хватит духа, а если даже и увижу их, то прекрасно понимаю, что у меня не хватит сил, чтобы их предотвратить, — она опустила взгляд, признавая собственное бессилие перед жестокостью мира.

Ментат кивнул, перевёл взгляд на монитор своего компьютера, пощёлкал мышкой и что-то прочитал с экрана. В его лице на долю секунды промелькнул живой интерес, и он без всякого предупреждения выдал следующий вопрос:

— Участвуете ли вы в настоящее время в каком-либо сговоре против стаба Форт Воля?

Выражение лица Веды в этот момент было достойно того, чтобы его запечатлели и поместили в музей. Её изумление можно было вырезать и вставить в рамку, настолько оно было искренним и неподдельным.

— Нет! — ответила она настолько честно, насколько вообще возможно отвечать на столь абсурдный вопрос.

Полиграф снова пробежался глазами по опроснику, щёлкнул мышкой и как бы между делом, совершенно будничным тоном спросил:

— Перечислите все ваши дары.

— Я знахарь. Кроме того, я могу определять, кто является иммунным, а кто нет, — сказала она устало, как будто отвечала на один и тот же вопрос уже в пятый раз за этот бесконечно длинный день.

Ментат коротко кивнул, давая понять, что аудиенция окончена.

— Отлично. Вы свободны. В холле вас будет ждать куратор от стаба, который введёт в курс дела.

Как только Веда вышла в холл, ноги у неё буквально подкосились от неожиданности. У входа, вполголоса болтая о чём-то своём с охранником, стоял дед. Нет, не просто какой-то абстрактный дед, а её собственный, родной и любимый Светозар. Светозарушка!

— Светозаааар! — вскрикнула она, распахивая объятия и бросаясь к нему на шею с силой достойной Фионы, и чуть не снесла его с ног.

— Ой! Апхаххаиммм… —