Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

– Я не помню, как вышел из дома, – признался Сората. – Помню, что прогнал тебя, а ты кричал в коридоре и долбился в дверь. Меня душила обида, я не хотел никого видеть, особенно тебя. Мне кажется, будто что-то или кто-то специально пытается нас поссорить. Мы слабее по отдельности, и оно об этом знает.

– Что случилось, может расскажешь? Я о том, что было раньше. Почему Мицуки решила, будто ты собираешься прыгать с балкона?

Генри все еще волновал этот вопрос. С тех пор прошло не так много времени, но зато столько событий, что детали почти стерлись и перемешались между собой. Сначала Мицуки кричала и плакала, а Сората стоял возле перил. Потом они вернулись в его комнату, но он не хотел заходить и ухватился за возможность увести невесту в ее спальню. Генри казалось, что все это не просто цепь случайностей. И, выслушав рассказ Сораты, понял, насколько был прав.

Больше всего на свете Сорате хотелось, чтобы происходящее на острове оказалось не больше, чем просто очередным кошмарным сном, пусть даже таким затянувшимся и реалистичным. А как бороться со снами, Сората знал.

Этому его когда-то научила Харука. Нужно было всего лишь найти ниточку, которая вела бы на границу с явью. И потянуть за нее.

И Сората такую ниточку нашел. И ей оказался не Генри.

Мицуки еще долго не могла успокоиться, бормоча что-то невнятное. За окном буйствовал ветер и слышались отголоски сирены. От женских слез Сората всегда терялся, как и любой мужчина, не знал, что делать.

– Саваки-сан, – Сората усадил невесту на кровать и неловко погладил по плечу, – не стоит так убиваться. У меня и в мыслях не было ничего с собой делать.

Все было очень плохо. Если слух дойдет до Масамуне и Фишера, его неизбежно замотают в смирительную рубашку. Кто знал, чем это могло закончиться.

– Правда? – Мицуки всхлипнула напоследок и подняла взгляд на Сорату.

– С чего вы вообще решили, что я собираюсь прыгать?

– Прыгать?

В ее голосе Сората услышал столько удивления, что поддался ему сам. Разве Генри не отговаривал его прыгать с балкона, смешно сказать, второго этажа?

– Я заглянула к вам в комнату, – тихо призналась она, сминая тонкими пальцами юбку. – Увидела веревку… подумала, что вы собираетесь повеситься.

Сората положил ладонь ей на руку и осторожно сжал. Сердце взволнованно забилось.

– Веревку? Вы видели веревку?

Мицуки кивнула. Сората сдавил ее пальцы, накрыл второй ладонью, не зная, радоваться этому или нет. Он не сошел с ума, петля и правда была там, когда после разговора в гостиной он вернулся в комнату. И исчезла, когда дверь открыл Генри. Сората был готов поверить, что сходит с ума и если бы не Саваки, верил бы в это до самого конца.

Она не считала его сумасшедшим. Она видела то, в чем он сам начинал сомневаться.

Веревку в его комнате.

Толстую, гладкую, образующую идеальную петлю. Она свисала с потолка и легонько раскачивалась, словно кто-то только что ее повесил.

Чей-то насмешливый намек.

В первую секунду Сората подумал, какая же она гладкая, как хорошо заскользит по волокнам петля, пережимая сонную артерию и ломая позвонки. Сглотнул волнительную слюну и в следующую секунду опрометью бросился из комнаты.

Кто-то специально доводил его. Но кто?

Сората ни за что не поверит, что в этом виноват остров. Такое мог сделать только человек. Или подсознание, но оно тут точно ни при чем, потому что нашелся свидетель.

– Вам показалось, – серьезно сказал Сората, отпуская ее руки. – Вы переволновались, только и всего. Вам стоит отдохнуть.

Он поднялся, но Мицуки вскочила на ноги и вцепилась ему в ладонь.

– Кимура-сан, то что сказал Фишер-сэнсэй… Про лекарства. Это правда? Я хочу знать, – ее голос дрожал, но в нем пробивались неведомые Сорате до этого стальные нотки. – Я ваша невеста, я имею право знать!

Она упрямо поджала губы. Сората внимательно посмотрел в ее лицо. Когда он познакомился с ней, видел лишь красивую глупышку, плывущую по течению, как и он сам. Аморфную, бесхребетную. Она смотрела ему в рот, но не смела сказать ничего против, потому что родители нашли для нее хорошую партию. Обычная практика.

И вот она впервые показала зубки.

– Правда. Я правда принимал лекарства, а потом бросил их пить.

В лице Саваки ничего не переменилось, в глазах только блеснуло что-то похожее на понимание. Сората даже забыл на какое-то время о своих проблемах. Смотреть на новую Мицуки было интересно.

– Что вы будете теперь делать, Саваки-сан? Ваш жених сумасшедший. Отмените помолвку?

Девушка встретила его взгляд со странной решимостью. Настолько чуждой ее покладистой натуре, к которой так привык Сората, что сбивал с толку. Она шагнула навстречу, взяла за воротник и, притянув к себе, поцеловала прямо в губы.

– Не думайте обо мне плохо, Кимура-сан. Как будущая жена я намерена поддерживать супруга во всем. Особенно теперь, когда вам нужна поддержка сильнее всего.

– Я не сумасшедший, – зачем-то пробормотал Сората, потрясенный переменами. – Ты веришь мне?

Мицуки не дрогнула, когда он положил ладони ей на плечи и заглянул в лицо.

– Верю. С самого начала я верила только вам, Кимура-сан.

– Никому не рассказывай, что сегодня произошло. Я не собирался убивать себя и не собираюсь. И лучше, если Масамуне с Фишером ничего не узнают.

Из комнаты Саваки он вышел в заметно воодушевленном настроении, впрочем, и оно сразу вернулось на прежний уровень. Да, на его стороне теперь Мицуки, но вот Генри, кажется, ему не верит. Так же, как и все остальные.

Возвращаться к себе Сората не хотел. Даже после того, как он удостоверился, что никакой веревки в его комнате нет. Постоянно казалось, кто-то следит за ним, словно желает довести до состояния непреодолимого безумия.

А потом были попытки найти удачное место для тайника с непринятым лекарством. И коробка от Дэвида. И пистолет в ней. Он был таким ненастоящим, будто картинка, вырезанная из глянцевого журнала. Сората взял его в руки, не задумываясь. Тяжелый, но как понять, заряженный или нет? Как специально, напротив висело зеркало, и в нем Сората увидел свое бледное лицо. Не лицо, маску кабуки. Так легко было убедить себя, что все это не на самом деле. Сейчас Сората понимал: то были не его