Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

мысли. Он только начал вспоминать невесомые руки, обхватывающие его грудь и заставляющие поднести пистолет к виску. Просто чтобы посмотреть, как это могло бы выглядеть. Неслышимый голос, нашептывающий слова, которых он всегда так боялся. Голос говорил ему, что он не нужен, что он лишний. И так легко было поверить и в это тоже. Очень легко поверить в то, что придумал сам…

Возникшей паузе Генри не придал значения. Воспользовался ею, чтобы обдумать новую информацию, а она если и не меняла все, изрядно дополняла сложившуюся версию.

– Мне кажется, – сказал он вслух, – что на острове есть сила, которая хочет тебя заполучить как медиума, оно же и подталкивает тебя к смерти. Это не дух и не призрак. Не знаю, что это такое, но оно несравнимо сильнее, чем все, с чем я сталкивался. Полагаю, оно родилось вместе с островом, ну или когда-то тогда. Она… она древняя и очень злая. Я много размышлял, зачем ей именно ты, и пришел к выводу, что эта сила пробовала захватить разных людей с даром, но их тела не выдерживали такой мощи. А ты способен ее сдержать. Не спрашивай, почему и как это возможно. Я всего лишь выдвигаю предположения.

Впрочем, Сората и не спешил его прерывать или задавать вопросы. Сидел за спиной и молча слушал.

– Я не знаю, что произойдет, если у него получится, но уверен, что ничего хорошего. Возможно, твоя смерть не входит в планы, и эти попытки свести тебя с ума нужны для чего-то другого. – Генри запрокинул голову, однако не сумел увидеть Сорату. – Не переживай, мы что-нибудь придумаем. Хибики помогает мне с переводом магической книги Малберри, я найду способ еще раз поговорить с божеством острова. Я дал тебе обещание, помнишь? Я его сдержу.

Генри поднялся на ноги и подошел к камину. Свитер все еще был мокрым, от ткани исходило тепло испаряющейся влаги. Генри протянул руку к огню, и в этот момент снова ощутил то давящее паническое чувство, что напугало его в подземном гроте. Будто в затылок смотрят тысячи недобрых взглядов. Спина вмиг напряглась, по коже побежали мурашки.

– Что ты, черт возьми, такое? – спросил он, медленно оборачиваясь. Тело двигалось как во сне, голова чуть кружилась. Дышать стало гораздо сложнее, температура упала на несколько градусов, не сильно, но Генри пробрал озноб.

– Ты действительно хочешь это знать, чужестранец?

Голос охрип, изменился, но оставался голосом Сораты. И Генри хотелось зажать уши ладонями, чтобы его не слышать.

Он сидел на диване, закинув ногу на ногу, и изучал Генри отсутствующим взглядом темных глаз. Под гнетом неестественно угольной черноты белок почти исчез, и от того взгляд этот внушал настоящий ужас. Что-то жуткое смотрело на Генри с их дна. А Сораты там не было.

Генри незаметно завел руку за спину.

– И что ты сделаешь? Выстрелишь?

Генри готов был поклясться, что взгляд Сораты не мог уследить за этим движением, но, похоже, существо внутри него видело мир иным способом. Генри резко выхватил из-за спины пистолет и навел на него.

– Просто уйди. Оставь Сорату в покое.

Тело Кимуры дернулось, поднялось и, как кукла на веревочках, качнулось в сторону Макалистера. Нервы были на пределе. Отблески огня отбрасывали на смуглую кожу танцующие тени. Это напоминало какой-то страшный, неправильный спектакль. Генри попятился, но дальше отступать было некуда.

– Стреляй.

Оно заставило Сорату выпрямиться и развести руки в стороны, открывая беззащитную грудь.

– Убей его, прекрати свои и его страдания. Он мучается. Его терзает чувство вины, страха, ответственности. Он боится прошлого, настоящего и будущего. Он боится тебя, чужестранец. Убей его, заставь это сердце успокоиться.

Он говорил и незаметно приближался, пока дуло пистолета не уперлось ему в грудь. Руки Генри задрожали, он едва справлялся с собой.

– Это не его слова, – неуверенно сказал он. – Кто ты? Скажи, кто ты?

Губы Сораты дрогнули, изогнулись в усмешке. Так близко – Генри и не заметил, как прижал руку к себе, не опуская пистолета, но и подпустив Сорату почти вплотную. Он чувствовал его новый запах.

Омерзительно пахло увядшими лилиями.

Сората сделал еще один шаг, и Генри выронил пистолет. Тело отказывалось подчиняться, мысли заволакивало туманом, он тонул в нем. Сората поднял голову и прошептал на ухо всего четыре слога, смысл которых Генри не мог уловить.

А потом на шее сомкнулись сильные ледяные пальцы.

Это произошло так неожиданно. Генри уперся спиной в каминную полку, огонь почти лизал ноги, а Сората лишь усиливал давление. Его лицо – Генри отлично видел – ничего не выражало. Казалось, он спал. Макалистер вцепился в его руки, попытался отодрать от себя, а, не сумев, ударил в живот. Хватка ослабла, и Генри оттолкнул Сорату. Воздух хлынул в легкие, он закашлялся, пытаясь прийти в себя, и ногой отбросил пистолет подальше.

– Сората! – позвал он, уверенный, что где-то там, в глубине, друг жив и слышит его. – Сората, не смей сдаваться!

– Это бессмысленно, – покачал он головой. – Но я благодарен за помощь. Без тебя было бы гораздо сложнее.

Он выпрямился и развел руки. Повинуясь этому жесту, все предметы в комнате пришли в движение и медленно поднялись в воздух. Генри в ужасе наблюдал за тем, как массивный старый диван, угрожающе накренясь, зависает над полом. Стало ясно, что произошло здесь в ночь, когда пропал Отоя. Мелкие вещи кружились вокруг, как потревоженный рой, и в центре на цыпочках стоял Сората, будто его тоже тянуло вверх неведомой чудовищной силой. Спина неестественно изогнулась, шея напряглась, на вспотевшем бледном лбу проступили вздувшиеся вены. Казалось, что его разрывает на части изнутри.

– Сората! – Генри дернулся было к нему и едва успел уклониться от метящего в лицо стакана. Тот ударился о стену и разлетелся мелкими осколками, тут же закружившимися в воздухе острым дождем, и осыпался на Генри, раня голые плечи и спину. Запахло кровью.

Внезапно поднялся сильный ветер, пламя в камине испуганно взметнулось и погасло, а вместе с ним исчез единственный источник света. Теперь в сумраке горели лишь глаза Сораты – тлеющими угольками.

– Зачем тебе это нужно? – спросил Генри отчаянно. – Почему именно он? Почему ты не возьмешь кого-то другого? Почему не меня?

Сората рассмеялся, но смех был ненастоящим, механическим, как у заводной куклы.

– Почему? Почему… – Он поднес ладонь к лицу и с наслаждением лизнул, оставляя на коже